Чтение онлайн

Сивый еще не знал, что в ту ночь, когда позволил своему сыну войти в лес со своей новой стаей, нажил себе смертельных, непримиримых врагов.

Ближе к утру, когда над лесом, теперь уже таким мирным, полным солнца и птичьего щебета, прокатился гул колокола, парни, не сговариваясь, поднялись, и побрели к замку, потому что Ремусу, да и Джеймсу с Сириусом, нужно было в больничное крыло. Нужно было поговорить с Макгонагалл. С Дамблдором. Как-то попытаться вписать случившееся в собственную жизнь.

И казалось бы, что этот день просто не сможет стать хуже. Но когда Мародеры, наконец, смогли уговорить Ремуса дойти до крыла, узнали от заплаканной и перепуганной Лили, что ночью, пока они был на охоте, кто-то проник в крыло, и пытался убить Марлин Маккиннон.

====== О вреде подслушивания ======

Новость о гибели ученицы потрясла школу.

С того самого дня, как стену за учительским столом в третий раз задрапировали черным, небо над Большим Залом затянуло тучами. Кто-то мог сказать, что унылая и пасмурная погода — дело рук Дамблдора, но по странному стечению обстоятельств, в эти дни вся долина погрузилась в дождливое настроение и беспросветный, липучий туман.

— Говорят, у Дамблдора серьезные проблемы, — тихо сказала Лили на третий день после похорон. За столом было тихо, звон вилок и звон чайных ложек был едва слышен за шумом дождя. Все были подавлены, главным образом из-за того, что возле гостиной установили уголок памяти — фотография улыбающейся Мэри, окруженная цветами, лампадками и игрушками. Полная Дама рыдала без остановки, ведь ей приходилось смотреть на него чаще остальных. Её можно было понять, ведь совсем недавно Мэри входила и выходила из гостиной, встряхивала волосами, смеялась. А теперь… где она теперь?

— Министр в ярости, Попечительский совет грозит, что сместит Дамблдора с должности и даже заключит в Азкабан, если в течение следующего месяца он не пресечет все эти дела раз и навсегда, — Лили сочувственно взглянула на директора — тот казался еще более старым и уставшим, чем обычно. — А если не выйдет, то его арестуют, и, возможно, закроют Хогвартс.

— Странно, что не закрыли давным-давно, — уныло прошамкал Питер, ковыряя ложкой в овсянке и угрюмо поглядывая на друзей.

— Ага, давай, закрой школу во время войны, распусти по домам сотни несовершеннолетних волшебников, — жутко-язвительным тоном отозвался Сириус. — Давайте-ка все вместе отгадаем, сколько из них попадет в руки к Пожирателям. Кто первый? Лунатик, может быть ты? — предложил он таким тоном, словно зазывал на чай и бухие танцы к Её Величеству.

Ремус только вздохнул и закрылся газетой с заголовком: «Взрыв в Косом Переулке. Куда пропал кондитер Уилки Бисквит?»

— Блеск, — проворчал Джеймс, сердито тыкая вилкой в сосиски. — И как можно пресечь эту охоту, если единственный человек, обладающий какими-то сведениями, дрыхнет уже целый месяц?

— Кстати, — Ремус опустил газету и посмотрел на Лили. — Что говорили вчера на собрании старост, уже нашли того, кто напал на Марлин?

Лили помотала головой, так что её рыжий хвост заплескался.

— Не нашли. Да и вряд ли его найдут, Ремус. Дамблдор считает, что убийца использовал дезилюминационные чары, поэтому его никто не видел. Я была в кладовой, а к мадам Помфри пришел мракоборец, который знает её брата, она вышла из крыла поговорить, всего на минутку, просто на пороге стояла, — Эванс вытерла нос салфеткой. Она жутко простудилась во время последнего квеста Валери Грей с водяными, и выглядела паршиво. — А потом этот шум, грохот, кто-то из больных проснулся, увидел, как в воздухе плавает подушка, и закричал, — она подняла на друзей припухшие, грустные глаза. — Наверное, убийца решил, что если Марлин задохнется, то это не будет похоже на убийство, ведь Авада тем и примечательна, что не оставляет никаких следов.

— Преклоняюсь перед твоими навыками детектива, Эванс, — шелковым голосом проговорил Сириус, глядя на Лили так, словно хотел взглядом проделать в ней сквозное отверстие. Лили повернулась к нему, с самым боевым видом, какой позволял ей красный опухший нос и отекшие глаза. — Только это ничего не меняет. Какой смысл держать в крыле целый выводок целительниц, — в это слово он вложил весь яд, какой успел накопиться в нем к завтраку, — если все они не способны ответить за жизнь одного больного?

Лили возмущенно открыла рот, но сказать ничего не успела.

— Бродяга, завали, — лениво бросил Джеймс. Он боком сидел за столом справа от Эванс, упираясь локтем в столешницу. Сириус метнул свой убивающий взгляд на него. — Мы итак знаем, кто это был, — Джеймс оглянулся на стол слизеринцев. Сливки местного общества, а именно, Мальсибер, Руквуд, Уоррингтон и младший Блэк, сидели, сдвинув прилизанные головы, и шептались о чем-то. Видок у них был напряженный, и они тоже украдкой следили за гриффиндорским столом.

— Просто доказательств нет. Лили не виновата, ты бы тоже не смог предугадать появление невидимки. А если бы и обнаружила, кто знает, как бы он себя повел? Марлин повезло, что её не убили, теперь в крыле будет круглосуточно дежурить мракоборец.

— И я предлагаю нам всем еще раз поискать в Запретной секции что-то о неправильной работе Непростительных чар, — вставил Ремус, машинально взялся за серебряный нож Сириуса, и отдернул руку, помахивая ею так, словно обжегся. — Может нам удастся найти что-то, что поможет разбудить Марлин, и мы обойдемся без очередной бессмысленной драки.

Джеймс вроде как согласился, но, лохматя волосы, все-таки бросил сочувственный взгляд на Сириуса.

Сириус еще пару минут жевал губами, словно не мог решить, кого бы ему еще укусить, а потом вдруг отбросил ложку и перекинул ногу через скамейку. Но не успел он встать — столкнулся с Роксаной, которая, спешила к своему столу. Малфой немедленно отшатнулась и отступила назад. Сириус втянул носом воздух, раздраженно поджал губы и поднял подбородок, демонстративно отступая назад. Вид у него был такой, словно он столкнулся в проходе между столами с гигантской цикадой. Роксана прошмыгнула мимо, опустив гладко причесанную, хвостатую голову, повязанную черной бархатной лентой, а Сириус, даже не взглянув ей вслед, рывком поправил ремень сумки и большими шагами направился к выходу из большого зала. Правда, далеко уйти ему не удалось, потому что путь ему вдруг преградил выросший из-под земли Фабиан Пруэтт.