Чтение онлайн

Мои надежды не оправдываются.

Она входит в спальню, скидывает с ног туфли и начинает снимать с себя форменные одежды медсестры. Конечно, я с удовольствием рассказал бы, что эта особа — высокая сногсшибательная блондинка и что, обнаружив меня под своей кроватью, она приятно удивляется. Но это было бы чудовищной неправдой. Здоровая, жирная и ужасная телка, увидев мою ногу, выглядывающую из-под кровати, безумно пугается.

Я выбираюсь из своего убежища и пулей устремляюсь на лестницу, а хозяйка оседает на пол и впадает в истерику. К тому моменту как я подлетаю к парадному, мое сердце уже бьется в груди в неистовом танце, как какой-нибудь чертов южноафриканский зулус на тропе войны, а когда я обнаруживаю, что дверь закрыта изнутри уже на два замка, оно начинает стучать с удвоенной частотой. Я хватаюсь за задвижку и усиленно пытаюсь открыть ее, но она даже не двигается с места. Бегу к задней двери, но на ходу вспоминаю, что в этом доме черного хода вообще нет.

— Черт! — восклицаю я. — Хрень какая-то! — Я понимаю, что, если обращусь к хозяйке, еще больше ее напугаю, но мне не остается ничего другого. — Вы можете открыть мне парадную дверь?

В ответ слышу лишь истеричные вопли.

— Я хотел бы уйти отсюда, но не могу, потому что вы закрылись изнутри.

Молчание.

Мне до жути не хочется опять подниматься наверх, но ситуация такова, что без этого не обойтись. В эту самую секунду я вспоминаю, что на тумбочке возле кровати видел телефонный аппарат.

Я взлетаю вверх по лестнице и вбегаю в комнату. Хозяйка сидит на полу, сжавшись в комок и шепча в трубку не то «скорее», не то «старее». Скорее всего «скорее», к данным обстоятельствам это слово больше подходит. Я подскакиваю к ней, выхватываю трубку у нее из руки, одновременно надавливая на рычаг.

— Не трогайте меня, умоляю, не трогайте меня, — взмаливается она, хныча и скуля. — Не трогайте меня.

И так еще и еще раз.

Признаюсь, видя ее в таком состоянии и сознавая, что всему виной один я, я ощущаю себя препаршиво. Ее лицо опухшее и красное, и она смотрит на меня так, будто перед ней сам Джек-потрошитель с торчащим членом.

— Послушайте, я не собираюсь причинять вам вред, честное слово, — говорю я, отходя от нее на некоторое расстояние и опускаясь на колени.

— Только... Не трогайте... меня... прошу, — стонет она.

— У меня и мыслей таких нет, поверьте. Я совсем не за этим сюда пришел. Я обычный грабитель, только и всего. Простой грабитель. А сейчас мне очень хотелось бы уйти, но дверь заперта. Дайте ключи, я ее открою.

Я протягиваю руку к сумке, которую она бросила на кровать, и начинаю рыться в ней. Я прекрасно знаю, что подобный жест любую женщину — даже ту, с которой встречаешься, — может повергнуть в шок. А особенно эту. Ведь она видит во мне злодея, удерживающего ее в спальне чуть ли не в качестве заложницы. Я, естественно, не удерживаю ее здесь, ну, вы понимаете. Если уж на то пошло, все как раз наоборот. Это она, жирная уродливая медсестра, удерживает меня в своем треклятом доме.

Продолжая исследовать содержимое сумки, я вновь заговариваю с ней:

— Послушайте меня внимательно и поверьте мне: если я выберусь из вашего дома, то никогда больше сюда не вернусь. Буду считать, что этот район для меня закрыт.

Я перебираю разный хлам в ее сумке, копая все глубже, но чертовых ключей никак не могу найти.

— Ни я, ни один из моих товарищей — к вам никто больше никогда не нагрянет, обещаю.

Щетка для волос, лак для волос, антиперспирант, клипсы, обруч, шпильки...

— Гарантирую вам, что ваш дом никогда больше не подвергнется нападению грабителей.

... салфетки, губная помада, зеркальце, пачка сигарет, зажигалка, ручки, карандаши...

— Все, чего мне хочется, так это вернуться домой. Вернуться домой к малютке сыну.

... открытки, ножнички, ватные палочки, завернутые в кусок бумаги, коробочка «Тик-Так», тампоны, кошачий антипаразитный ошейник...

— К больному сыну!

... записная книжка, еще какие-то спреи, пара колготок, еще несколько ручек, ватные шарики, кошелек — о, а в нем двадцать фунтов! — марки, погашенный счет за пользование газом, непроявленная фотопленка...

— У него коклюш, мы серьезно обеспокоены за своего мальчика.

... фонарик, книга в бумажной обложке, флакон духов, ремешок от часов, ириски разных сортов, полиэтиленовые пакеты, шнурки...

— ГДЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВАШИ ПРОКЛЯТЫЕ КЛЮЧИ? — ору я наконец, теряя терпение.

Она издает странный звук, нечто вроде «урх», и швыряет мне связку ключей, которую все это время, оказывается, держала за спиной. Я ловлю ключи и бросаю ей сумку.

— Спасибо, — говорю я, борясь с желанием добавить: «А теперь, когда они у меня, я вас убью», так, ради шутки.

Но не настолько я чокнутый, чтобы позволять себе подобные шалости.

Я выбираю ключ от американского автоматического замка.

— Вот этот?

Вместо того чтобы ответить, она молниеносным движением достает из своей сумки один из спреев, и мое лицо обдает струей какой-то белой гадости. Мои глаза, нос, рот... да всю физиономию начинает страшно жечь. Боль, которую я испытываю в эти мгновения, не поддается никакому описанию. Я вскрикиваю, вслепую выбираюсь из этой долбаной комнаты, нахожу ванную и подставляю голову под холодную воду. Лишь по прошествии нескольких секунд огонь, опаляющий мои глаза, стихает, но их продолжает раздирать от боли. Я выхожу из ванной и ору, предельно напрягая голос:

— Довольна??????????

Чертова дура испуганно вопит, опять сжимается в комок и продолжает талдычить:

— Не трогайте меня, пожалуйста, только не трогайте меня...

Трогать? Да я с удовольствием свернул бы жирной уродине шею, но на расправу с ней у меня нет времени. Сейчас мне дорога каждая секунда. Я со всех ног бегу вниз, хватаю из кухни микроволновку, бросаю ее в окно гостиной, разбивая стекло, ныряю вслед за ней и благополучно приземляюсь.

Полицейская машина с визгом останавливается рядом с разбитой микроволновкой в то мгновение, когда я уже отъехал от проклятого дома на полквартала. Копы бегут спасать пострадавшую.

Этот случай убедил меня в том, что далеко не всегда призыв к здравому смыслу оказывается действеннее, чем грубая сила.

Встречаться с хозяином дома в тот момент, когда ты набиваешь свои карманы его барахлом, весьма и весьма неприятно. Понимаю, что и он не испытывает в подобные минуты прилива положительных эмоций, но собственные переживания мне более понятны.

Хотя, с другой стороны, для меня такое событие — всего лишь неудача в бизнесе, а для хозяина дома — глубокая личностная травма. Почему все они так сентиментальны? Не знаю.