Чтение онлайн

Перед переходом крупных железных и шоссейных дорог дневки организовывать километров за 15-20, высылая вперед разведку, которая заранее находит место для переброски оперцентра через препятствия. Место переброски выбирать в стороне от маршрута.

Разумеется, походная колонна была выстроена по всем правилам тактики — с головным дозором, боковыми заставами, арьергардом.

Цель и маршрут движения знали только командование центра и командиры групп.

И вот 5 декабря 1943 года Черный послал радиограмму в Москву: «Все готово для марша. С питанием плохо. Группа под командованием Хаджи остается на базе. 6 декабря выхожу».

Как обещал, так и вышел. Железную дорогу Барановичи-Лунинец партизаны преодолели ночью и ушли в лес незамеченными. Трудно сказать, что тут помогло: везение, тщательная подготовка или просто не сработала немецкая агентура. Ведь двести человек с телегами, бричками, которые карабкаются по железнодорожной насыпи, грохочут по рельсам, картина не для слабонервных. И тем не менее фашисты каким-то образом пропустили колонну Черного. Партизаны ушли в лес, а тут уж ищи их свищи — места-то знакомые, родные — Кривошин, Залужье…

После небольшого отдыха еще один переход — теперь уже к пункту назначения — деревне Сварынь, что за Пинском. Этот этап оказался сложнее, места пошли незнакомые, партизанами малообжитые, можно было напороться как на фашистов, так и на националистические формирования, коих в округе бродило немало.

Поэтому Черный часто менял маршруты движения, особенно не задерживаясь в одних и тех же местах.

Подольше задержались только в населенном пункте Мотель, что под Брестом. Выдвинули усиленные сторожевые заставы, накормили людей, запаслись провизией в дорогу, отдохнули.

Через несколько дней опять новый переход, теперь уже до самой Сварыни. Впереди лежала железная дорога Пинск-Кобрин. Черному хотелось верить, что и эту магистраль они пройдут тихо, незримо, без единого выстрела, как и предыдущую Барановичи-Лунинец.

Однако на этот раз судьба не была столь благосклонна к Ивану Николаевичу и его боевым товарищам.

Казалось, что все было так же — они остановились на дневку километрах в пятнадцати от дороги, послали вперед разведку.

Ночь, на счастье партизан, выдалась ненастная, темная. Однако уже на марше снег затих, а когда колонна вышла из леса в чистое поле, небо, как специально, прояснилось. Выглянула луна — яркая, большая, хоть иголки собирай. А двести человек с обозом — это не иголка.

Что в этом случае делать — принимать решение командиру. И Черный решил все-таки идти. Шли, прислушиваясь. Пока было тихо. Шли дальше.

Вот уже и насыпь видна, черным длинным бугром перегородила дорогу партизанам. Партизаны все ближе, ближе…

И тут ударил пулемет — крупнокалиберный, немецкий. Значит, напоролись на фашистов. Колонна залегла, ответила огнем.

— Отходить! — скомандовал Черный.

Отряд разворачивается и отходит назад, к лесу.

Как оказалось позже, разведчики неверно поняли командира, они обеспечили переход колонны в другом месте.

Партизаны провели дневку. Немцы, к счастью, их не беспокоили. Ночью переправились через железную дорогу и двинулись к Днепровско-Бугскому каналу. Пришлось идти по льду канала, так как леса поблизости не было.

Днем на канале колонну «высмотрел» немецкий самолет-разведчик. Партизаны открыли огонь. Самолет отвернул. Это означало только одно — гитлеровцы обнаружили партизан.

Черный приказал взбираться на крутые берега канала и гнать к лесу, который показался на горизонте. Боялись, что немцы наведут авиацию, но обошлось.

Добравшись до леса, отдохнули немного и, сориентировавшись, двинулись лесными дорогами в сторону Сварыни. Судя по всему, до села было не так далеко — день ходу.

К вечеру партизаны на опушке леса обнаружили дома. Это и была Сварынь. Переход оперативного центра от Булева озера до Сварыни занял больше месяца.

Соваться за Буг, на территорию Польши, без тщательной разведки было бы опрометчиво. Решено послать вперед опытных разведчиков — офицеров Михаила Гору и Федора Степь.

На душе у Черного тревожно: и Гора и Степь идут небольшими отрядами в незнакомые места.

Перед отходом долго говорили, прикидывали, обсуждали, по сути, как выйти из воды сухими — и дело сделать, и вернуться живыми — здоровыми.

Черный просил сообщать не только о противнике, но и о политической обстановке на польской территории. Он хотел разобраться, с кем ему предстоит иметь дело в будущем, на кого можно опереться, кого опасаться?

Первые радиограммы Горы и Степи не внушали большого оптимизма. В стране политическое противостояние, партизан кот наплакал. И тем не менее в течение месяца партизанским разведчикам удалось проникнуть и в Люблин, и в Лукув. «Немцы из Люблина эвакуировали эмиссионный и сельскохозяйственный банки,— сообщали они. — Строительство оборонительного линии по реке Буг производится очень медленно. Идут преимущественно земляные работы».

Кроме того, завербованный источник в люблинском депо доложил: в депо 50 паровозов, строится вторая колея на дороге Люблин-Парчев.

Еще один агент передал сведения о луковской школе подготовки унтер-офицеров.

Удалось проникнуть и на фашистский аэродром Бяла Подляска. Там базировалось около двух десятков штурмовиков и сорок бомбардировщиков Ю-88.

Это уже было кое-что.

Умело работал и Григорий Патык под Брестом. Москва получила от Черного следующую телеграмму: «Патык добыл план Бреста с точным нанесением воинских частей, учреждений и складов. Каким образом переправить вам план и агентурную обстановку?»