Чтение онлайн

Черный был удостоен ордена Ленина. Отпраздновали как могли, а через несколько дней отряды Бринского и Каплуна, нагруженные взрывчаткой, двинулись в путь. Улетел в Москву и Линьков. Вся ответственность за руководство отрядом ложилась на плечи капитана Черного. Ему в ту пору было всего 26 лет.

А жизнь тем временем готовила жестокую проверку молодому партизанскому командиру.

Гитлеровцы к тому времени были не на шутку встревожены активностью партизан. Удары по железным и шоссейным дорогам из редких, случайных превратились в постоянные, грамотно организованные. Они уносили жизни гитлеровских солдат, уничтожали технику, боеприпасы, продовольствие, прерывали движение на магистралях.

Фашисты сократили до минимума движение составов в темное время суток, гнали поезда в основном днем. Но на это партизаны ответили по-своему. Теперь Центр присылал больше мин замедленного действия. И эшелоны горели как днем, так и ночью.

Гитлеровцы выставляли усиленную охрану мостов, строили на наиболее опасных перегонах дзоты, создавали так называемую санитарную зону, вырубая леса вдоль железной дороги.

В одной из радиограмм в Центр Черный сообщает: «Немцы усиливают охрану железных дорог. Кроме казаков для охраны прибыли гитлеровцы. В Микашевичи — 170 человек, в Польска Гуру — 70 человек, в Лобчицы — 5 0 человек.

Поставили пушки, вырезают лес по сторонам дороги на 300 метров. Роют окопы, строят будки для охраны».

Однако и эти экстренные меры не помогали.

Радист радиостанции «Пена» в те дни передавал в Москву: «Группа Бокальчука сожгла зерносклад, 32 скирды сена, железнодорожную станцию, лесничество, разогнали охрану станции — 7 казаков и 10 полицейских.

Группа Горячева, Черкеса взорвала воинский состав 49 вагонов со скотом и бензином. Шел на фронт».

В ответ на это немцы еще более ужесточили полицейский режим.

Командир отряда Черный докладывал в Центр: «Гарнизон Микашевичи пополнился до 3 тысяч человек и ведет борьбу с партизанами.

Вдоль железной дороги Брест-Гомель на участке Микашевичи-Житковичи немцы роют дзоты. При появлении посторонних лиц в 1-1,5 км от железной дороги, всех расстреливают на месте. Доступ в гарнизоны невозможен. Туда пускают, оттуда нет. Большинство из тех, кто пришел в гарнизон, — расстреливают».

Несмотря на это диверсии продолжались — горели склады, летели под откос эшелоны, взрывались заводы.

Теперь в борьбе с мстителями немцы видели единственный выход — уничтожение партизанских баз.

Собравшись с силами, они начали свою карательную операцию из района Барановичей и двигались с запада на восток.

29.1.45 года радиостанция одного из отрядов, действующего западнее центральной базы, передала просьбу о помощи: «Ведем большие бои с немцами на протяжении троих суток. Истратили много боеприпасов. Немцы наступают.

Прошу срочно помочь самолетом, прислать боеприпасы».

11.2.43 года Черный докладывал в Центр: «Прошу срочной помощи: автоматов, патронов, гранат. Каратели наступают со всех сторон».

Больше рисковать было нельзя. Если радиоузел попадет в руки врага — центральная база окажется без связи с Москвой, с отрядами.

Приняли решение уходить на северо-восток, оставив на Булевом болоте небольшую группу партизан для обмана фашистов, обозначая таким образом присутствие отряда.

Подходы к базе заминировали, оставили для связи радиостанцию.

Однако какая бы сложная обстановка ни была, Центр ждал разведсведений. А сведения эти добывать приходилось с огромным трудом.

Фашисты перекрыли все дороги, ведущие к партизанским районам, взяли под наблюдение деревни, села. Опасно было посылать группы связи в Барановичи и Микашевичи.

Но если у барановических подпольщиков была своя радиостанция и с ними Черный держал хотя бы редкие сеансы связи, то микашевические агенты действовали только через тайники. И в этом была основная сложность. Ведь для молодых разведчиков очень важен контакт с более опытным руководителем, его подсказка, анализ проведенной операции или собранной информации. И если такого контакта, личных встреч нет, партизанскому агенту приходится туго. Он один, а против него работают матерые гестаповцы, профессионалы.

Черный всячески пытался оберегать свою агентуру. При первой опасности прерывал связь, выдерживал паузу. Это, безусловно, сокращало развединформацию, зато сохранило агентурную сеть.

Но даже в столь сложное время, пусть и в сокращенном виде, Центр тем не менее получал ценные сведения от партизанской разведки.

Радиостанция «Пена» сообщала, что аэродром в Барановичах насчитывает 174 самолета. Из них: 17 истребителей, 11 штурмовиков, 7 двукрылых машин, 139 двухмоторных самолетов.

Станция «Бук» передавала, что в «Ганцвичах гарнизон 1700 человек. Условные знаки на машинах, танках и других видах техники: черный крест, немецкий штык, лопата, лошадиная голова, лисица, волк, треугольный флажок».

Тем временем разведка сообщала: каратели вышли к Милевичам. А это рукой подать до центральной базы. Погрузив пожитки, радиоузел в сани, отряд двинулся в путь.

В Центр ушла радиограмма: «Сильная, почти повсеместная облава против партизан, фашисты очень дезорганизуют работу. Прошу выслать опытных разведчиков».

Черный вывел своих людей в район базирования отряда Василия Козлова. Месяц приходилось маневрировать, уходить от карателей. В марте, когда немцы отвели свои войска, отряд возвратился на старую базу.

Однако теперь обстановка в окрестностях расположения отряда была совсем иная, чем прежде. Не обнаружив партизан, фашисты в ярости сожгли все деревни вокруг, забрали скот. Жители ютились в землянках, голодали. Голод надвигался и на отряд Черного.

Иван Николаевич понимал, что приходит весна, надо сеять хлеб, без которого не выжить ни местным крестьянам, ни партизанам. Кое-как наскребли остатки зерна, дали крестьянам партизанских лошадей, запахали, засеяли поля. В Житковичах и Микашевичах у немцев удалось отбить коров, предназначенных для отправки в Германию.