Чтение онлайн

– Так, так, умница, – повторяла мама, хвалившая девочку за неумелые, крупные стежки, самые плохие из тех, что можно вообразить. – У тебя уже начинает здорово получаться!

Мариса любила все, что было связано с матерью, все, что они делали вместе. Шитье, готовка, работа в саду – это не имело значения. Даже вождение машины. Когда Марисе было всего двенадцать лет, мама разрешала ей садиться за руль их ярко-оранжевого «вольво» и самостоятельно перемещаться в пределах тупика, где находился их дом. Девочке завидовали все ровесники.

Мама научила их с сестрой тому, как нужно сажать черенки, окучивать розы под молодыми побегами, находить трех– и пятилипестковые венчики на старых розовых кустах, пересаживать оранжевые дневные лилии, подрезать плющ, искать дикую смородину; она предупредила о том, чтобы они никогда не подходили близко к лебедям – потому что лебеди, хотя и красивы и грациозны, очень агрессивны и могут напасть на человека.

От лебедей Мариса научилась защищаться, а от сладкоречивых мужчин – нет. Например, от Теда. Подняв глаза, она взглянула на Джессику, сидевшую в другом конце помещения. Сегодня была их очередь дежурить в лавке Лили. Мастерицы старались сделать так, чтобы магазин постоянно работал и дело шло как можно успешнее, так, чтобы к возвращению Лили и Роуз им не пришлось беспокоиться о средствах.

Лили просила Энн, которая в ее отсутствие вела бухгалтерию, выплачивать зарплату каждому, кто трудился в «Стежках». Многие вышивальщицы отказались получать ее и направляли эти средства на проект «Вернем Роуз домой». К сожалению, у Марисы не было такой возможности.

Их с Джессикой финансовое состояние находилось в тяжелом положении. Как тщательно ни старалась она спланировать побег, ей не удалось предугадать подобные трудности. Она последовала некоторым советам, найденным ею на сайтах, посвященных вопросам домашнего насилия: вела себя как можно спокойнее, так, чтобы Тед не заподозрил ее намерений, прятала деньги в холодильнике в пустой банке из-под апельсинового сока, постепенно снимала со счетов деньги, полученные при продаже дома.

Тед уговорил ее разместить деньги на его имя по многим вкладам, в том числе на его основном счету на бирже, где он работал. Туда попала вся пенсия, причитавшаяся Марисе после смерти мужа, и все наследство, оставленное ей отцом. Тед создал видимость такой нежной заботы, готовности помочь ей вложить деньги по-умному, чтобы им не о чем было волноваться. Он казался бесконечно великодушен, в то время как на самом деле просто постоянно использовал их. Чем дольше Мариса жила от него на расстоянии, тем больше начинала понимать. Возможно ли, что всего несколько месяцев назад – сразу после побега – она металась в сомнениях, даже скучала по нему, по его объятиям.

Он напоминал ей доктора Джекилла и мистера Хайда 9 . Он мог казаться таким милым и забавным, но его настроение было подвержено мгновенным переменам – как гроза среди ясного летнего неба. И эти возможные перемены держали их с Джессикой в постоянном напряжении.

Теперь, слушая, как «Спирит» исполняют свою «Одинокую дочь», Мариса поглядывала на Джессику, думая о том, как долго им еще предстоит скрываться. При мысли о том, что Лили сейчас находится в Бостоне, в Новой Англии, Марису охватывала ностальгия по дому. Она скучала по сестре Сэм и по той музыке, которую они когда-то слушали вместе. О чем она думала, когда тащила свою дочь сюда, на север? В это время зазвучала песня «Белое проклятие», сильно и пронзительно.

– Мам? – спросила вдруг Джессика.

– Что, милая?

– Когда вернется Роуз?

– После операции, причем пройдет недели две, пока ей разрешат выйти из больницы.

– Мне хочется с ней поговорить.

– Я знаю. Скоро поговорите.

– Она ведь так рада будет вернуться домой, правда?

Мариса кивнула, посмотрев на Джессику с любопытством: забавно слышать, как Джессика называет это место домом.

– Здорово, что мы живем в таком холодном месте, – сказала Джессика, – где столько китов, сов и ястребов, и друзей тоже. Я никогда не думала, что стану членом тайного общества.

– Это ты «Нанук» имеешь в виду?

Девочка кивнула:

– Ведь они нас совсем не знали и все-таки сразу приняли к себе. А теперь – погляди! – мы можем зарабатывать деньги для Роуз.

У Марисы подкатил комок к горлу. Слышать, как дочь счастлива и благодарна, стоило всех страданий, повлекших за собой решение бросить все, бросить дом, даже отказаться от собственных имен. Как в Интернете, подумала она, где каждый придумывает себе звучное имя и персону. Не совсем привлекательно, честно говоря. И все же она поступила точно так же. Бывало, что она сама общалась в Интернете, когда ей не спалось или не хотелось поддаваться угрюмым настроениям.

На пороге зазвучали шаги, и сразу же зазвенел колокольчик на двери. Мариса подняла глаза и увидела Энн, Марлену, Синди и двух ее дочерей, входивших с пакетами в руках, набитыми бутербродами и прочей снедью из гостиницы.

– Обеденный перерыв! – объявила Энн.

– А я почти доделала еще одну подушку! – сообщила ей Джессика.

– И мы вчера вечером смастерили еще две, – сказала Элли.

– Они уходят с прилавка мгновенно, – сказала Энн, и все принялись за дело: на столе появились термосы с холодным чаем и лимонадом, пластиковые стаканчики, шоколадное печенье, бумажные тарелки, салфетки. Мариса вышла из-за прилавка. Эти женщины все больше и больше удивляли ее. Они были практически незнакомы, но их объединило общее желание помочь Роуз Мэлоун.

Мариса наблюдала, как Джессика аккуратно раскладывает тарелки. Сердце ее переполнялось чувством гордости, когда она думала о том, что именно ее дочь стала застрельщиком их общего благотворительного действия. Тогда как сама Мариса ушла в себя, затаилась в боязни довериться кому-то, обнаружить свою истинную суть, ее дочь нашла Роуз, а через нее Лили и мастериц «Нанук».

Теперь, глядя на тех, кто находился вокруг нее, Мариса отчаянно желала поведать им всю правду. Ее мучила мысль о том, что эти женщины, так много ей давшие и постоянно дающие, ничего по-настоящему не знают о ней. Она вспомнила медицинскую школу, где поняла, как великодушна и целительна природа женщины. Подумала о Сэм. Подумала о том, что женщины «Нанук Дикого Севера» были еще одним тому подтверждением.

– Мне нужно всем вам кое-что рассказать, – сказала она, почувствовав, как во рту у нее мгновенно пересохло.

Все обернулись, с улыбкой ожидая, что она скажет.

– Мы с Джессикой…

Энн замерла, термос застыл над пустыми стаканчиками.

– Мы не те, за кого себя выдаем, – прошептала Мариса.

– Мамочка! – ахнула Джессика, и в глазах ее мелькнула тревога, почти ужас.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Синди.

– Мы тайком убежали из дома…

– Ты нам это говорила, – сказала Марлена. – Помнишь, на корабле, в день рождения Роуз. Мы все понимаем, родная. Ты сбежала от ужасного брака. Такое бывает.