Чтение онлайн

Мой ближайший схрон находился в Михайловке, лесной деревушке на пять домов. В одном из сараев бабы Мани, которой я время от времени помогал за это по дому. Дорога туда заняла почти два часа – пришлось делать крюк, обходя болото. В деревне все было как обычно – редко гавкали собаки, кудахтали куры, где-то визжала свинья… В общем, чужие тут точно не появлялись. Но на всякий случай светиться не стал. Тихо пробрался вдоль околицы к сараю, открыл одну створку дверей, проскользнул внутрь. Скинув брезент, выкатил мопед – старенький, но еще годный на многие подвиги во славу меня. Взобравшись под крышу, отвязал от стропил рюкзак с НЗ. Спустившись, завел своего железного коня и, подождав, когда он прогреется, дал газу.

Подвернувшийся случай я хотел использовать на все сто процентов, а то нельзя, это нельзя… Любую просьбу оформлять рапортом, чёрт знает сколько ждать решения и в итоге получать… н-да. Попросился съездить летом в Сочи – месяц тянули, а потом отказали. Мои лазанья по здешним лесам – якобы одиночные, но за каждым кустом то охотники, то грибники. И все – с армейской выправкой. Надоело! Поэтому сейчас о возвращении и речь не шла: нет уж! Не умеют по-хорошему – получат как всегда.

О диверсантах даже не думал: судя по появившимся в небе вертолётам, им сейчас не до ловли. Самим бы ноги унести. Так что, выбравшись в конце концов на шоссе, я нагло доехал до ближайшей станции, где закатил мопед в подошедшую электричку: погуляю пару месяцев и вернусь. Может, к тому времени мои кураторы чуток поумнеют.

Не забыть бы только сообщить Селиванову, что со мной все в порядке.

Селиванов – старший куратор. Именно он курирует все мои контакты и охрану. Убитый мной полковник отвечал только за связь, то есть передавал все, что я хочу и что хотят от меня.

Вышел я на следующей станции и первым делом отправился на автозаправку, благо её было видно с платформы. Залил бак и канистру, немного подумал и направился в сторону Ленинграда, ориентируясь по дорожным указателям. Настроение было превосходное, усталость не чувствовалась, так что вся ночь прошла в дороге.

Утро застало меня уже на окраине Северной Пальмиры. Переулками и дворами, стараясь не выезжать на улицы, я добрался до авторынка и, когда он открылся, поставил мопед в ряд к мотоциклам и стал деловито прохаживаться рядом. Мол, отец сейчас подойдёт.

Не прошло и часа, как мой верный «железный конь» ушёл за восемьдесят рублей. Можно было и подороже, но ждать не хотелось. И, опять же, сам процесс… Пришлось разыграть целое представление, типа: «Я продать не могу, пока отец не придет» и «Ну ладно, черти, уговорили». Два парня лет по четырнадцать и женщина с ними увели мопед, а я, сунув деньги в карман, быстро затерялся в толпе, стараясь уйти от возможных свидетелей.

Теперь можно было заняться машиной. Поправив лямки рюкзака, пошел смотреть, что продают. «Жигули», «москвичи», «запоры»… Ни одного «уазика». Что, впрочем, было вполне предсказуемо – во-первых, кому он нужен в городе, а во-вторых, слишком уж прожорливый. Мелькнула мысль выбрать лучшее из имеющегося, но тут судьба улыбнулась в очередной раз: на рынок въехал «ЛуАЗ» и неторопливо направился в конец ряда. Подтянув лямки, я побежал наперерез, пока его не перехватили.

Успел. Постучав, влез на пассажирское сиденье и ринулся в атаку:

– День добрый, хозяин, почем машина?

– А тебе-то какое дело, парень? Неужто купить хочешь?

– Хочу. Правда, платить папа будет, но машина моя станет, на рыбалку я буду ездить.

– Ну-ну, и кто уже у нас папа? А?

– Председатель колхоза-миллионщика, вот так-то!

Тут открылась водительская дверь, и в проеме показалась усатая харя, которая с места спросила:

– Почем?

– Четыре тысячи! Машина в идеаль… – повернулся к нему хозяин вездехода, но усатая харя его прервала:

– Я вижу, в каком она состоянии. Беру!

Это очень не понравилось мне, и я сказал харе:

– Извините, товарищ, но эту машину купил мой отец. За пять тысяч, – потом посмотрел на водителя, добавив с нажимом: – Ведь так?

– Да-да, мы уже договорились! – ответил хозяин после небольшого колебания.

– Эх, ну ладно! – махнула рукой харя и, хлопнув дверью уже моей машины, удалилась.

– Ну и где твой отец? – сразу насел бывший хозяин. Ответив, что отец ждет меня на выезде из города, попросил подкинуть за пост ГАИ и забрать деньги за машину. Понятливо хмыкнув, мужик порулил к выезду с рынка.

За постом хозяин помрачнел и принялся опасливо крутить головой во все стороны. Пришлось срочно просить его притормозить у ближайшей автобусной остановки, на которой ожидали несколько человек.

– Ну и где же твой отец?! – озадаченно спросил мужик, заглушив двигатель.

– Да нет его здесь, дядь Степ, дома он остался, но деньги дал, – достав из кармана заранее приготовленную пачку купюр, я отдал её хозяину и добавил: – Домой на автобусе уедете, а я уж тут сам. Спасибо.

– Эх, а если бы я был каким душегубцем, а?

– Получили бы пулю в живот.

Не отрываясь от пересчёта денег, Степан покосился на пистолет. Судя по выражению лица, оружие не произвело на него никакого впечатления.

– Я так понял, твой отец ничего не знает о твоей поездке? Взял деньги, пистолет и сам поехал, ведь так?

– Ну, примерно так. Машина с учета снята?

– Да, снята, пользуйся. Мне ведь сын новенькую «десятку» подарил! – похвастался мужик, закончив пересчёт. – Они только начали сходить с конвейера. Ох, хороша машина! Сказка!

– Дядь Степ, напомните, кому вы продали машину? – спросил я его, помахав крупной банкнотой.

Окинув меня взглядом, хитрый Степан протянул:

– Ну-у-у, если меня спрося-а-ат…

Пришлось быстро добавить еще несколько купюр. Просиявший дядька сразу затараторил:

– Я продал машину… э-э-э?..

– Мужчине лет сорока пяти, светловолосый, голубые глаза, высокий, фамилия Абрамович.

На фамилии мужик слегка запнулся, но закончил правильно.

– Все понятно? Ну, пока, дядь Степ, пора прощаться.