Динка
Шрифт:
– Верно, верно! Он за Степаном приходил! – успокоилась Динка.
Ленька развел огонь и поставил на два камушка котелок с чаем. Пока вода закипала, он вынул связку бубликов, потом обошел вокруг утес, внимательно поглядел на обрыв и, присев около Динки, вытащил из-под камня завернутые в тряпку прокламации.
– Дай мне подержать, – сказала Динка и с робостью взяла в руки листок с напечатанным на нем воззванием к рабочим. – А о чем тут пишут? Ты читал? – шепотом спросила она.
Ленька кивнул головой.
– Тут все как есть правда... Про всю нашу жизнь... И насчет царя, конечно... что свергать его нужно... – задумчиво сказал Ленька.
– Да ведь царя, Лень, уже свергали! Я просто удивляюсь, как это он еще сидит? – пожала плечами Динка.
– Да потому, что свергать нужно всем сообща. Вот погоди, как рабочие почитают эти бумажки, так и поймут, как надо действовать. А то окружился царь войском и сидит за десятью замками. С утра до вечера только кисель жрет!
– Ну, кисель! У царя денег много, он и мороженое прямо из бочки ест! – облизнувшись, сказала Динка.
– Вишь ты, какой гад! Иному хлеба купить не на что, а он занялся мороженым. Ну, недолго осталось! Вот я все бумажки подложу – тогда живо дело пойдет! Давай-ка, пока чай скипит, бублики заготовим!
– Давай! – обрадовалась Динка.
Ей тоже очень хотелось помочь свержению царя.
Ленька взял один бублик, сделал внутри продольный разрез ножом и, сложив в тонкую трубочку прокламацию, задвинул ее внутрь бублика Потом, для верности, завертел этот надрез ниткой.
– Нитку видно, – сказала Динка.
– Бублик еще больше видно, – засмеялся Ленька. – Рабочий бублик не выбросит, а что к чему – дома разберется, – усмехнулся Ленька.
Динка принялась помогать ему заготавливать бублики. У нее получалось гораздо лучше, чем у Леньки, потому что свою нитку она опустила раньше в чай. Нитка стала желтой и менее заметной.
– Я тоже теперь мочить буду, – сказал Ленька.
Вдвоем они быстро заготовили десять штук, остальные Ленька аккуратно завернул в тряпочку и спрятал опять под камень.
– Завтра придешь – и эти сделаем, – сказал Ленька.
Динка посидела еще немного и, уходя, попросила:
– Лень, ты не попадись полиции, ладно?
– Ладно. А ты, Макака, вот чего... слушай там, что Костя про Степана говорить будет!
– Ладно! – в свою очередь, пообещала Динка. И заторопилась: – Пойдем. А то стемнеет...
Она все еще боялась «недобитого» хозяина.
Глава 47
Домашние дела
Динка пришла поздно. Марина была уже дома и недовольно сказала:
– Дина, не опаздывай на обед! Катя не может кормить вас каждую отдельно!
– Бессовестная, даже не встретила маму сегодня! – упрекнула Алина.
Они с Мышкой накрывали на стол вместе, но когда все сели, то оказалось, что нет соли. Мышка побежала в кухню за солью. Катя принесла кастрюлю с супом; от усталости и горячей плиты щеки у нее горели.
– Я потом приноровлюсь, – сказала она. – Но сегодня получилась какая-то чепуха. Много беготни и мало толку!
Никич тоже пришел усталый, хотя этой ночью не ездил на рыбалку.
– Ну, – сказал он, усаживаясь на свое место за столом, – сегодня мы первый день без Лины – сбились с ног.
Марина вздохнула:
– Лина все делала как-то незаметно.
Все замолчали, и Динка снова вспомнила пустую тишину кухни.
После обеда Марина и Катя ушли в свою комнату.
– Пусть дети сами приберут со стола и вымоют посуду. Надо приучать их к самостоятельности, – сказала Марина.
– Пусть прибирает Динка – она сегодня весь день пробегала! – с раздражением сказала Мышке Алина.
– Да, вы вдвоем убирали, а я одна буду... – заворчала Динка. Обед запоздал, и на террасе уже зажгли лампу. В кухне тоже горела лампа, но идти туда одной Динке было страшно. – Я не буду одна носить посуду и мыть одна в кухне не буду – я там боюсь! – заявила она.
– Иди к себе в комнату, Алина. Мы с Динкой вдвоем все сделаем! – предложила Мышка.
Алина сердито посмотрела на Динку и ушла.
Младшие девочки принялись за уборку. Они сложили горкой грязную посуду, собрали в кучу ножи и вилки.
– Сейчас темно – можно споткнуться и все разбить. Давай носить понемногу, – сказала Мышка.
– Вот еще! – возмутилась Динка. – Лина носила все сразу!
– Так у Лины большие руки, а у нас маленькие.
– «Маленькие, большие»... Подожди! Я сейчас приду! – убегая в комнату, крикнула Динка и через секунду явилась назад со старой шляпной картонкой. – Складывай все сюда!
– Ты с ума сошла! Это же для шляп! – возмутилась Мышка. Но Динка уже свалила в картонку все ножи и вилки, а сверху стала складывать тарелки. Потом на глазах испуганной Мышки она поставила картонку на пол, нажала на нее коленкой, затянула ремни и, ухватив ее за ручку, прошлась по террасе, изображая старую даму и с улыбкой оглядываясь на присевшую от смеха Мышку.
– Мадам, я тороплюсь на поезд! Мадам Мышка, идите за мной!
«Мадам» Мышка, ухватив один конец ремешка, тоже разок прошлась по террасе, потом Динка изобразила «двух мадамов», опаздывающих на поезд, и девочки со смехом потащили картонку в кухню.
В кухне Динку снова охватило то неприятное сиротливое чувство, которое она испытала утром, но теперь, в присутствии Мышки и от жилого духа, который шел от горячей плиты, чувство это притупилось. Мышка налила в таз горячей воды и хотела мыть тарелки, но Динка опустила в воду руки.