Чтение онлайн

Карим не удержался и здесь же рассказал про бабушку Маржан. Она, оказывается, в последнее время увлекается куклами. Покупает, перекрашивает им волосы и перешивает платья. Из городских кукол делает горянок. Одни считают, что у нее это от старости. Другие — от того, что в детстве у нее никогда не было кукол. Третьи думают, что если бы дети или внуки жили с ней, ей было бы не до кукол. Сам Карим бабушкиных кукол никогда не видел. И не знает, правда все это или нет.

«А я знаю», — подумал Омар, но ничего не стал говорить Кариму. Во-первых, он не имел права выдавать бабушкины тайны. Ей бы это было неприятно. А во-вторых, они уже спустились вниз и подошли к самому костру, возле которого хлопотала бабушка. Собственно, огонь-то погас. Но на потемневших раскаленных камнях весело посвистывал закипающий чайник. Когда все уселись вокруг, выяснилось, что сверкающая крышка чайника направляет солнечные лучи прямо Омару в глаза. Он вертел головой, поворачивался в разные стороны, но ничего не помогало. И пересесть было некуда.

На помощь неожиданно пришел дядя Муртуз. Он сорвал лист подорожника и передал его Кариму, ближе всех сидевшему к огню:

— На-ка, прикрой крышку чайника.

— Зачем? Чтобы крышка не подпрыгивала, да?

— А вот это наша с Омаром тайна.

Омар хотел было все тут же объяснить Кариму, но потом раздумал. Больно уж хорошо сказал дядя Муртуз. Ну прямо как друг и ровесник… Пусть Карим думает, что у них и в самом деле есть тайна. Омар гордо выпрямился и посмотрел на дедушку — слышал он дядю Муртуза, понял, как тот относится к его внуку?

Но дедушка Хасбулат, казалось, ничего не заметил. Он протянул Муртузу длинный узкий нож и попросил:

— Нарежь-ка нам, дружище, чуду.

На старенькой чистой клеенке лежали четыре чуду. Каждое из них Муртуз разрезал на четыре равные части.

Воздух благоухал ароматом мяты, запеченной в сметане с тестом. Омару хотелось поскорее схватить кусочек с клеенки. Но он увидел, как спокойно сидит Карим, будто вообще не голоден, и остался сидеть на месте, проглотив слюну.

Первым взял чуду дедушка Хасбулат. Потом — Муртуз. Потом — Карим. Омар протянул было руку, но тотчас ее отдернул: он заметил, что бабушка еще не взяла ни кусочка.

— Ешь, мой соколенок, ешь! — сказала бабушка.

— Сначала ты возьми. Ты ведь старше.

— Я напробовалась пока готовила. Знаешь ведь — хозяйка с пальчиков сыта. Ешьте на здоровье! Самая простая еда.

— Но эту простую еду редко кто умеет готовить так вкусно, как вы, Маржан. — У дяди Муртуза на лице было написано откровенное удовольствие.

— Да что уж там такого вкусного! — махнула рукой бабушка. — Это вы просто хорошо поработали. Проголодались. А когда человек голодный, ему все кажется вкуснее.

— Поработали, правда, ничего, — согласился Муртуз. — И молодец ваш внук. Моложе всех, а работал наравне со старшими.

«Ах, как приятно это слышать! Как хорошо, когда тебя хвалят!»

Омар доедал третий кусок чуду, виновато поглядывая на дядю Муртуза: он боялся, что большой Муртуз обязательно останется голодным. Между тем Муртуз неторопливо, явно смакуя, ел еще только второй кусок. А вот Карим, кажется, даже опередил Омара…

Когда, наконец, все почувствовали себя сытыми, на клеенке оставались еще три куска чуду.

— Ну-ка, доедайте все, — обратилась бабушка к ребятам. — А то не дам чаю. А чай из свежего чабреца!

Омар и Карим лениво взяли по кусочку.

Показывая на оставшийся чуду, бабушка сказала:

— Прошу вас, скушайте, Муртуз! Работаете вы всегда за троих.

— Так ведь если много будешь есть, лучше работать не станешь. И работать и отдыхать лучше, когда в желудке легко: и усталости не чувствуешь, и голова ясная, и ко сну не тянет.

— Все надо делать в меру, — поддержал его дедушка Хасбулат.

Омар жевал чуду, но уже не чувствовал прежнего возбуждающего аромата мяты. В животе стало тяжело. Хотелось пить. И спать. Неужели это от того, как говорил дядя Муртуз, что он много съел?

Бабушка тем временем сняла чайник с огня и присела возле сумки.

— Омар! Помоги бабушке достать стаканы, а то она разобьет их, и мы останемся без чая, — посмеиваясь, сказал дедушка.

— Смотрите-ка, — громко удивилась бабушка, — значит, грушевая мука чай не заменяет?..

На следующий день Карим попросил Омара потренировать его в фехтовании. Ребята подобрали подходящие шпаги — прутья старого орешника — и стали сражаться. Тем более, что двор дедушки Хасбулата позволял проявить и скорость, и ловкость, и настоящую маневренность.

Омар, словно д’Артаньян, то вскакивал на каменную лестницу, ведущую на второй этаж, то на мощный пень, на котором обычно кололи дрова, а раз в азарте заскочил даже на бабушкин тарум, прикрытый старенькой клеенкой.

— На тарум нельзя! — Карим тотчас же опустил шпагу и перестал преследовать Омара.

Пожалуйста, Омар не стал спорить, спрыгнул с тарума и снова встал в позу. Он даже немного подыгрывал Кариму — отступал, уворачивался, как бы отдавая ему инициативу. Но в тот момент, когда Кариму казалось, что он может победить, Омар наносил решительный удар. Вот так. Знай наших!

И вдруг Омар увидел, что во двор к ним входят обе вчерашние девочки — Синичка и та, в зеленом платье. Он загляделся на них и тотчас поплатился — сильным резким движением Карим ударил его в грудь шпагой. Победил!

Омар не особенно расстроился: подумаешь, он еще сто раз успеет победить Карима. А вот зачем, интересно, девочки пожаловали в дедушкин сад? Впрочем, пришли, и хорошо. Особенно хорошо, что пришла Синичка с черными-пречерными глазами. Жаль только, если она заметила, как Карим проткнул его шпагой. Но еще не все потеряно.

— Значит, так, Карим, — громко сказал Омар, — сейчас один — ноль в твою пользу. А вот теперь победит тот, кто первый нанесет три удара. Согласен?