Чтение онлайн

— Да, это, пожалуй, самое главное в данной истории, — согласился я. — Но что-то больно скромный этот твой свидетель… Я бы за такую информашку запросил как минимум десять. Тем более известно, с кем дело имеет…

— Это его пенсия за два года, — напомнил Бо. — Для него это — деньги…

Спустя три минуты к ресторанной калитке подкатила таксишная “Волга”. За недолгое время пребывания в степном царстве я заметил, что с извозом здесь все в порядке — стоит свистнуть, как тотчас же возле тебя выстроится целая вереница желающих подработать. В Калмыкии “прозрачная” безработица — по большому счету можно сказать, что это “офисная” республика. Местные шутят: мы теперь не скотоводы. Теперь у нас овец пасти некому — заняты все. Каждый второй — мент, каждый третий — студент, остальные — таксисты. А первый? Первый, говорят, в администрации работает. В какой администрации? Да в любой. У нас куда ни плюнь — повсюду администрации…

— Вы заказывали? — поинтересовался таксист, заприметив неподалеку от входа две праздношатающиеся фигуры.

— Мы, — буркнул Бо.

— Едем куда? — уточнил таксист.

— Стоим сюда, — поправил Бо. — Ждем одного. Засекай.

— Хозяин — барин. — Голос таксиста слегка напрягся. — Только задаток, если не трудно… А то знаете, как бывает…

— На. — Бо протянул водиле сотку. — Хватает?

— Вполне. — Голос водилы тотчас же распрягся и выдал благодушные нотки: — Считаем с одиннадцать пятьдесят две…

Мы подождали еще минут пять — клиент наш явно задерживался.

— Испужался, огородами ушел? — выдвинул я туповатую версию и сам же подверг ее сомнению: — За каким дюделем тогда вообще встречался?

— Стой, мы щас… — бросил Бо таксисту и, ткнув меняв бок, внес предложение: — Пошли прогуляемся.

— Да пожалуйста, — откликнулся водила. — На сотню можете хоть час гулять…

Дабы не привлекать лишний раз внимания, мы не стали вновь заходить во двор, а неспешно направились по внешнему периметру вдоль ажурной ограды, огибая здание ресторана с тыльной стороны.

За зданием было тихо и темно. С террасы едва долетали от брызги зэчьей печали закручинившегося к ночи Миши Круга (в общей массе мелковатые аборигены Круга сильно уважают — ба-альшой мужик!). Звезды лениво поблескивали в черной мгле степного неба, не давая ни капельки света, где-то прохлаждалась лежебока луна, чье появление сейчас было бы как нельзя более уместно. Кромешную темень едва разбавляли два синеватых квадрата, пробивавшихся через подсвеченные изнутри стеклоблоки крохотных окон сортира.

— Ага! — воскликнул я, отметив наличие черного хода — неподалеку от сортира в ажурном заборе был выдран стальной прут, в результате чего образовался небольшой проем: Бо, конечно, не пролезет, а я — вполне.

— Стэть, ебтэть! — грубо хрюкнул Бо, пресекая мою попытку сунуть в проем голову.

Я послушно замер и голову вернул обратно. За долгие годы совместного существования у нас с толстым сложилась душевная связь чуть ли не на энергетическом уровне: я и в темноте чувствую все оттенки и нюансы его настроения.

Сейчас Бо что-то сильно не нравилось в этой зловещей тишине. Я с этим чувством был отчасти солидарен, но на всякий случай высказал предположение:

— Не надо все омрачать… Может, просто серет?

— Долго серет, — буркнул Бо и показал, что он тоже не лыком шит: — Летально долго.

— Отвык от такой пищи, — развил я свое предположение. — Шашлык — балык — буженина… после картошки с черным хлебом…

— Валера! Ты че там — умер?! — негромко позвал Бо, решив проверить мое предположение.

Словно ожидая этого зова, из-за сортира показалась фигура. Сделала пару шагов и застыла в нерешительности, по очертаниям сразу и не догадаешься — кто. Темнота, сэр.

— Ну вот, — с облегчением заметил я и тихонько обозначил наше присутствие: — Валера! Мы — здесь.

Фигура развернулась на голос и медленно направилась в нашу сторону, сильно кренясь на правый бок и пошатываясь при каждом шаге.

— Не понял, — недовольно буркнул Бо. — Валер — ты чего?

— Хрр-бфф! — невнятно прохрипела фигура и как-то странно булькнула — словно пуская пузыри.

— Свет, — скомандовал Бо. — Только коротко.

Я извлек из кармана фонарик и осветил приближающегося субъекта.

— Урод! — мрачно констатировал Бо. — Гаси.

Я быстро погасил фонарик — правильно, не стоит привлекать к себе внимания, занимаясь такими сомнительными делишками.

Разумеется, это был Валера Эрдниевич — собственной персоной. Но каков он был — это уже другой вопрос! Морщины лба изломаны в страдальческой гримасе, одной рукой держится за рот, другой — за брюхо, вся рубашка вымочена в какой-то гадости, скрючен в три погибели и вообще — невменяем. Подаренной нами бутылки при контрагенте не было.

— Гад, — подтвердил я мнение Бо. — Из горла, не закусывая… Чудовище! Я сразу сказал — он мне не нравится. Зря связались. Чует мой гипофиз — хлебнем мы с ним…

— Помоги, — буркнул Бо. — Он полчаса будет плестись.

— Сам помоги, — огрызнулся я. — Он обрыган весь — не видел, что ли?

— Я не пролезу. — Бо ухватился ручищами за прутья по краям проема и потянул их в разные стороны. — Ты у нас стройный…

— Сам дотопает — не барин, — неприязненно бросил я и в досаде пожалел: — Зря его пять лет назад пощадили. Надо было еще разок джипом наехать…

Валера Эрдниевич добрался-таки до проема и, словно почуяв близость рубежа, отделявшего его от нас, рухнул у самого забора, скрючившись на земле, как новорожденный в утробе матери. Я заметил, что в кулачке его, прижатом к лицу, что-то едва заметно белеет.

— Ну ни скотина ли… — начал было я, но тут же осекся, ощутив в воздухе наличие какого-то нового компонента. Принюхавшиь, я почувствовал, как в потной ложбинкена моей спине поползли виртуальные бикарасы, и непроизвольно замер.

Запах этот был мне до боли знаком. Тошнотворный такой, сладковатый запашок — я привык воспринимать его в сочетании с другой составляющей, поэтому не сразу и понял, что это…