Чтение онлайн

День окончательно угас в тучах. Свет померк, настала ночь, не уступив ни часа сумеркам. Дождь усилился, холодные струи бежали по моей спине. Я видела, как вода в овраге поднимается. Она бурлила у самого горла серого лиса.

Он вскинул голову и снова пролаял тревожный призыв, как будто меня и не было рядом.

Я спустила переднюю лапу с края оврага.

– Так ты хочешь, чтобы я тебе помогла, или нет?

– Пожалуйста… – Он всмотрелся в меня сквозь сгущавшуюся тьму. – Если ты можешь, сделай что-нибудь. Я не хочу умирать здесь. У меня семья…

Мои усы дернулись. Я осторожно слезла на крутой склон. Влажная земля комьями налипала на мои лапы и застревала между подушечками. Я осторожно, медленно скользила вниз, цепляясь за каждый выступ, моргая из-за дождя. Края оврага были обрывистыми. Выбраться наверх наверняка будет нелегко, но сейчас слишком поздно тревожиться об этом.

Вода внизу бесновалась и бурлила. Все лисицы умеют держаться на плаву, если дело до того доходит, – это я знала от папы, которому в детстве, в Диких землях, нравилось нырять и плавать.

– Ничего нет лучше в жаркий день, чтобы охладиться, – говорил он.

Но я вовсе не радовалась мысли о том, что придется прыгнуть в поток. Пока он был глубиной в одну лисицу. Серый лис уже жадно хватал воздух ртом, стряхивая воду, что плескалась вокруг.

– Я тону! – проскулил он, когда я оказалась рядом.

Из ручья торчала только его голова.

– Оставайся на месте…

Совет был бессмысленным – лис все равно не мог никуда сдвинуться. Стиснув зубы, я сунулась в поток. Ледяная вода укусила меня за живот. На мгновение я погрузилась с головой, и меня охватила паника. Вокруг булькали пузыри. Через миг я выскочила на поверхность. Вода оттащила меня от серого лиса, волоча вниз по течению. Я заколотила лапами и развернулась, с облегчением убедившись, что папа был прав: умение плавать оказалось прирожденным.

Наткнувшись на серого лиса, я постаралась зацепиться лапами за дно. Возможно, инстинкт помогал мне держаться на плаву, но это было не так-то легко. Лис посмотрел мне в глаза. Его зрачки расширились от ужаса.

– Прошу, поспеши, – проскулил он и вздернул вверх морду, хватая воздух.

Я попыталась нырнуть, но течение вытолкнуло меня. Глубоко вздохнув, я повторила попытку, пробив плотную поверхность воды носом и изо всех сил колотя лапами, чтобы уйти вглубь. Давлением воды мне сжало горло, но я давно научилась сдерживать дыхание – еще когда занималась истаиванием.

В мутной рыжеватой воде трудно было что-то рассмотреть. Я просто положилась на свои чувства. И смутно различила очертания задних лап серого лиса. Одна из них попала под кучу камней. Я зажала самый крупный булыжник между лапами. Он не сдвинулся с места. Свободная лапа лиса судорожно дергалась рядом со мной. Я всплыла наверх. Воздуха в груди уже не оставалось. Потом я повторила попытку, успокаивая свой ум.

Камень, сдвинься…

Я мысленно пожелала этого. Слабый свет блеснул в бурной воде. Лис больше не барахтался, и мне стало легче дотянуться до камня. Я уже чувствовала необходимость глотнуть воздуха, мое горло как будто драли чьи-то когти. С последним всплеском энергии я рванулась к камню, толкнула его изо всех сил. Он наконец шевельнулся, упрямо покачиваясь в разные стороны… Выскочив на поверхность, я снова забила лапами, борясь с течением. И поспешила выползти на берег, цепляясь за него когтями и жадно хватая пастью воздух.

Мрачное небо было сплошь затянуто дождевыми тучами. Поток катил по камням, поднимаясь все выше.

И нигде не было видно серого лиса.

Неужели его захлестнуло течением? Я прижала уши. Мне вспомнились две лисицы, что остались в клетках похитителей городских лис, когда я сбежала.

Я поползла вверх по склону над потоком, мои лапы скользили по мокрой земле. Мне понадобились все силы – а они были на исходе, – чтобы зацепиться когтями за край оврага и выбраться наверх. Я упала под колючим кустом, моя кровь кипела, несмотря на непрерывный дождь и недавнее погружение в холодный ручей.

Я подумала о Пайри с его яркими глазами, пестрой шкурой… Мне хотелось видеть его таким, каким я его помнила, когда мы играли на зеленой полосе рядом с нашей норой, ловили жуков в высокой траве. Я старалась представить его хвост, что бил из стороны в сторону. Но передо мной возникала совсем другая картина…

Пайри был рядом, но скрывался в тумане. Когда мои мысли слились с его мыслями, я смогла смутно различить другие силуэты, угрожающие, незнакомые. Одна фигура сделала шаг в мою сторону, и я заметила блеск белых клыков…

Прозвучал голос Пайри, очень тихий: «Я в беде, Айла. Здесь вокруг тени и деревья с ветвями, что хватают тебя, как когти…»

– Я не откажусь от тебя, Пайри! Я найду тебя, обещаю!

Мягкий толчок вывел меня из забытья. Я мгновенно открыла глаза и насторожила уши. Дождь продолжал поливать кусты. А передо мной стоял лис, с ног до головы покрытый толстым слоем грязи. У меня перехватило дыхание.

– Пайри?.. – растерянно моргнула я.

Но мне ответил чужой голос:

– Меня зовут Хайки. Похоже, ты только что спасла мне жизнь.

Это не мой брат… Я нахмурилась, на мгновение растерявшись.

– Я не заметил обрыва, – продолжил он, – соскользнул вниз, и моя лапа застряла. Не представляю, как ты ее высвободила, камень был таким тяжелым… – Лис наклонил голову вбок, с уважением глядя на меня. – Как тебя зовут, детеныш?

Я удивленно моргнула. Так он все же не утонул…

– Я Айла.

Лис долго, изучающе смотрел на меня. Потом встряхнулся, осторожно оглянулся. И произнес тихо:

– Те собаки… ну, которые гнались за мной. Не думаю, что они ушли далеко.

Мой хвост тут же вздыбился.

– И где они? – прошептала я.

Неподалеку от нас хрустнула ветка.

И вовсе не лис ответил мне из темноты папоротников.

– Да прямо здесь, – прорычала собака. – Мы вас ждали!

Перед нами стояли две тощие собаки с костлявыми мордами и кривыми зубами. Говорила та, что крупнее, с темно-коричневой шкурой. Вторая была черно-рыжая, с маленькими плоскими ушами. Обе нависли надо мной и Хайки. Я видела, как выпирают ребра из-под их короткой шерсти. Собаки в Серых землях гонялись за лисицами для развлечения или же по приказу своих хозяев. Но эти двое выглядели куда более ободранными, чем псы в Серых землях. Судя по всему, они выходили на охоту с наступлением темноты, когда поблизости не было бесшерстных.