Чтение онлайн

Единорог мчался как ветер, а вечерний ветерок трепал всаднику волосы. Одной рукой Дик крепко-накрепко обхватил скакуна за шею, а другой вцепился в серебряный рог. "Тпру, Доббин, тпру!" - выкрикивал он снова и снова. Но единорог словно не слышал: он скакал все быстрее и быстрее, потому что узнал свой дом.

Как только Доббин завидел вдали невысокий зеленый холм, он тут же вспомнил, откуда родом. Ибо в этом холме жили эльфы, высокие и стройные, в зеленых одеждах и с волосами цвета спелого ореха; эльфы, что поют серебристыми голосами и ездят верхом на снежно-белых единорогах. А Доббин был жеребенком любимой кобылки самой королевы эльфийского народа. Любопытный, как все малыши, однажды он выбрался из холма и заплутал. Мошенник с лисьим взглядом нашел его на дороге, принял за обыкновенного жеребенка и решил подзаработать на ярмарке.

Дик и единорог добрались до холма в тот самый миг, когда последние лучи заходящего солнца увенчали его гребень, и в пологом зеленом склоне для них открылся вход, и они вошли внутрь. И оказались в ином мире, весьма похожем на наш, только вот Дику никогда еще не приходилось видеть такой зеленой травы, и таких высоких цветов, и таких ярких, чистых красок. Единорог отвез его на прекрасный, усыпанный луноцветами луг перед мерцающим белизною дворцом с башнями и шпилями. И, не успел Дик толком оглядеться по сторонам, как ворота дворца распахнулись и навстречу пришлецам выехали эльфы верхом на единорогах, а возглавляли процессию король с королевой. Они приветливо поздоровались с гостем, порадовались, что потерявшийся единорог наконец-то вернулся домой, и сама королева поблагодарила Дика за то, что тот заботился о жеребенке в незнакомом запредельном мире.

– Мы воистину в долгу перед тобою, - промолвила она голосом мелодичным, словно серебряная флейта.

– Проси любую награду, - проговорил король.

– Мне не нужна награда, - изумленно воскликнул Дик.
– Я и без того доволен и счастлив, что Доббин нашел родню.

В ту ночь Дик остался с эльфами и пировал вместе с ними. Он восседал за столом по правую руку от короля, пил медвяную росу из серебряной чаши, ел желудевые хлебцы и много других невиданных яств с серебряных блюд. А после он танцевал с эльфами среди высоких луноцветов в траве. Цвета спелого ореха волосы развевались по ветру, точно туманная завеса; зеленые шелка трепетали, словно листва под ветром, при каждом движении. И сама королева эльфов танцевала с Диком при мягком свете безлунного мира внутри холма.

Притомившись после танцев, Дик прилег на траву и заснул под переливы серебристых эльфийских голосов.

Проснувшись, он обнаружил, что лежит на траве у подножия холма, и солнце вовсю потешается над ним: дескать, заспался до полудня! Мальчуган сел, протер глаза и со всех сторон обдумал случившееся.

– Это было прекрасно, - сказал он себе, - прекрасно и удивительно. Сколько буду жить, никогда этого не забуду.
– Дик вздохнул.
– А теперь, наверное, придется вернуться домой и объяснить родителям, куда делся Доббин.

Паренек вскочил на ноги - и одежда показалась ему непривычно тяжелой. Он засунул руки в карманы куртки - и нашел по десять золотых монет в каждом, крупнее которых он отродясь не видывал. А на шее у него, подвешенный на тонкую цепочку, качался крохотный серебряный свисток. Дик поднес его к губам и обнаружил, что стоит только подуть, пусть даже совсем слабо, - и свисток заиграет чудеснейшие напевы.

Дик вернулся домой с монетами и свистком, вручил двадцать золотых отцу с матерью, - и те себя не помнили от радости и нахвалиться не могли на сына за то, что тот продал единорога так выгодно. А мальчуган молчал себе, не мешая родителям тараторить да рассуждать, да превозносить его до небес; ведь, расскажи он правду, его бы все равно не поняли.

А когда соседи прослышали, что Дик продал ни на что не годного единорога за двадцать золотых, они раз и навсегда перестали называть его Диком-Простаком. Теперь по всей округе мальчика величали Дик-Умник. А когда он принимался наигрывать на серебряной свистульке, и в тишине раздавались прекраснейшие напевы, люди больше не жаловались на шум, но улыбались, и от эльфийской музыки на сердце у них становилось легче.