Диггер
Шрифт:
— Стой! — заорал Глеб. — Жорик, остановись!
Он забежал в тоннель, в котором минуту назад скрылись кот и крыса. Освещения не было, и буквально через несколько шагов парень обо что-то споткнулся и упал.
— Жорик! — продолжал кричать он в темноту. — Вернись!
Но кот исчез. Журналист сел, обхватил руками голову и пробормотал:
— Господи, что ж я наделал?! Как же теперь без Жорика?! Что я деду Матвею скажу? Как с внутренним огнем справлюсь?
В этот момент у входа в тоннель блеснул свет фонаря.
— Глебыч, ты здесь?! — раздался возглас Жени.
— Здесь!
Через пару минут однокурсник подошел к журналисту, посмотрел вокруг и сказал:
— А чего это ты на костях расселся?
Только сейчас, взглянув на землю, Глеб увидел, что тут и там валяются белые обглоданные кости. Об одну из них он и споткнулся в темноте.
— Что это? — сиплым голосом спросил парень и быстро поднялся на ноги.
Снегирев присел на корточки и внимательно осмотрел кости.
— Не могу сказать ничего утешительного, — после некоторого молчания произнес он. — Это человеческие кости. И совершенно непонятно их нахождение здесь.
Затем он внимательно взглянул на друга и заметил:
— Слушай, а ты оранжевым светом светишься.
Глеб не на шутку разволновался. Он начал ходить туда-сюда по коридору, не зная, что делать дальше. С одной стороны, он понимал, что необходимо рассказать Жене о своей огненной сущности. Ведь в те моменты, когда языческий мыслеобраз вырывался наружу, парень не мог его контролировать и представлял собой реальную угрозу для окружающих. С другой, он не знал, как однокурсник на это отреагирует. Но вдруг Снегирев произнес:
— Ладно, Глеб, хорош водить меня за нос! Ведь это не просто кот, и не зря ты за ним так помчался. Вряд ли обычный домашний питомец сможет перепрограммировать такое чудо военной техники, как самоходная дрезина. Это и не всякому ученому по силам. Давай-ка рассказывай все по порядку!
— Ты не поверишь! — спокойно сказал журналист.
— После крысы, работающей на бурильной установке, я поверю во что угодно.
— Что ж, тогда слушай. Только давай уйдем подальше, не хочется рядом с костями торчать.
— Пошли.
Парни двинулись вдоль коридора вперед — туда, куда убежали кот и крыса. Глеб кратко рассказал Жене о событиях, происшедших с ним в Великом Устюге. Теперь он уже не скрывал ничего и поведал однокурснику не только о том, что в него вселился огненный мыслеобраз, но и о своем путешествии в прошлое.
— Если я волнуюсь или рядом наблюдается всплеск отрицательной энергии, — говорил парень, — то огонь начинает брать надо мной верх. В таком случае мое тело излучает оранжевый свет. Жорик помогает, вернее, помогал мне нейтрализовать лишнюю энергию. Без него я останусь один на один с языческим мыслеобразом. И если он вырвется наружу, поверь, Жека, тебе лучше находиться как можно дальше.
Снегирев задумчиво выслушал откровения своего друга, затем, немного помолчав, глубокомысленно произнес:
— Пациенты «Кащенко» отдыхают по сравнению с тобой. Тебе к Волку в палату надо, вы бы нашли общий язык.
— Сказал же — не поверишь! — махнул рукой журналист.
— Я не говорил, что не верю… Но согласись, сразу принять на ура версию о путешествии в 11 век — тоже как-то странно. Тем более ты утверждаешь, что в тебе живет языческий монстр.
В это время почва под ногами парней стала сыреть, а чуть дальше из-под земли начала выступать вода. Метров через десять она уже полностью скрыла под собой глиняный пол. Вдруг Глеба озарила мысль. Он обернулся к однокурснику и сказал:
— Жека, намочи, пожалуйста, руку. Или грязью измажь — разницы нет!
— Зачем? — удивился Снегирев.
— Давай! Хочу тебе кое-что показать.
Женя пожал плечами, затем присел на корточки и зачерпнул ладонью воду. После этого он ее выплеснул и, направив на руку свет, стал наблюдать, как с пальцев капают капли.
— А теперь глянь на меня! — сказал журналист.
Он зачерпнул воду, вылил ее обратно и показал ладонь другу. Та была абсолютно сухой.
— Разницу видишь? — поинтересовался Глеб. — Смотри еще!
Он двумя пальцами ковырнул кусок глины и стал размазывать его по ладони. Однако глина не оставляла на коже ни малейшего следа и вновь и вновь скатывалась в комок.
— Как это так? — изумился Снегирев.
Он тут же выхватил глину из рук друга, и она размазалась по его ладони жирным пятном. Женя вымыл руку в воде и произнес:
— Не знаю, как ты выучился этим фокусам, но они впечатляют!
— Это не фокусы! Это моя вторая сущность работает.
— Точно тебе к Волку надо!
— Ты опять?!
— Да ты не думай, я не издеваюсь! Просто Волк много чего такого рассказывал… о путешествии во времени, о переселении душ, о сущностях всяких. Ему никто не верил, хотя он утверждал, что все это — сущая правда. Так вот, глядя на тебя, я тоже стал задумываться…
Парни пошли дальше по коридору, который вдруг сделал крюк и вывел их в просторную карстовую пещеру. Часть ее была подтоплена водой, а часть оставалась сухой. В той части, которая была не затронута влагой, возвышалось нечто, похожее на печь. Снегирев включил фонарь поярче, и друзья смогли лучше рассмотреть непонятный объект. Вблизи он на самом деле оказался печью, возле которой тут и там валялись фрагменты костей.
— Это что, подземный крематорий? — удивленно пробормотал Глеб.
— Вероятно, — кивнул Женя. — И кто-то им регулярно пользуется… Взгляни-ка на это!
Он указал на один из кирпичей, из которых была сложена печь. Тот выступал над другими примерно на пять сантиметров, и именно на нем лежала… одинокая свежая гвоздика!
— Елки-моталки! — выдохнул журналист. — Мне кажется, не стоит нам соваться в это дело. Уж нам-то вряд ли кто гвоздики сюда принесет.
— Согласен. Идем отсюда подобру-поздорову.