Чтение онлайн

Золотников рвал и метал. Этим же вечером он нанял одного из рабочих для охраны.

Вооруженный вилами труженик зорко патрулировал вольеры с десяти вечера до шести утра.

Фонари освещали ферму, сверху добавляла света луна, а казалось, ни одна самая хитрая тварь, если только она не состоит из одной тени, не сможет пробраться через охраняемый периметр.

Но она пробралась.

Вольер номер десять осиротел. Выпученные глаза свинок смотрели с укоризной.

Настораживало еще то, что свинки погибли бесшумно – ни криков, ни хрипов, ничего того, чем могло бы сопровождаться кровавое побоище. Кучка полупережеванных внутренностей лишний раз доказывали, что поработало какое-то животное.

Рабочий клялся собственной матерью, что не видел и не слышал абсолютно ничего странного. Озлобившийся Золотников выматерил труженика и его мать, и сгоряча уволил работника с фермы.

Как показало время – зря.

Тварь забралась в цех по переработке свинок, миновав глухие стальные ворота и двух испуганных судьбой предшественника и оттого бдительных стражей. Внутри здания она уничтожила два десятка ожидающих своей участи свинок, а потом, словно издеваясь, изгадила тридцать уже прошедших обработку шкурок. Похоже, что именно шкурки и вызывали у нее вожделение – от продукции ни осталось почти ничего. От твари тоже – ни шерстинки, ни следа на полу.

Охранников на этот раз никто не увольнял, а к праведному гневу Валерия Валериановича стало примешиваться некое опасение. Дело и впрямь начинало попахивать мистикой.

Но неуловимость зверя была ничем по сравнению с грядущим финансовым кризисом. В этот день пришло первое письмо от Вратари клуба – пока с извещением, и вежливым вопросом насчет задержек. Увы, в продажу пришлось выкинуть партию некондиционного товара, в результате чего стоимость шкурок морских свинок на Центральном рынке провинции упала сразу на пару пунктов, исказив весь бизнес-план на будущий месяц.

Вот тут то Золотников и задумался. Что-то подсказывало ему, что действовать надо решительно, и как можно скорее, потому что тварь не успокоится, пока не порешит всех свинок на ферме. Особенно неприятен был случай в цеху – иначе как экономической диверсией сей акт вандализма и назвать то было нельзя. Чего добивалась тварь? Почему предпочла вымоченные в растворе шкуры целым, живым зверькам?

Ночью погиб еще один выводок и Золотников понял, что ждать больше нельзя. Стиснув зубы, он нанял почти шестьдесят человек – большую часть работников фермы, на одну ночь. Каждый из них получил месячную зарплату и условие – провести темное время суток в вольере со свинками, и убить тварь, буде таковая явится.

Валерий Валерьянович улыбался и довольно потирал руки – ну изволь, неведомая зверушка, попробуй теперь прийти! Идея казалась почти гениальной, и Золотников про себя окрестил сию операцию «маневром вытеснения».

Вечером, обычно тихая, ферма шумела – гул голосов стоял в воздухе, возносились в луне дымы костров, тут и там горели керосиновые фонари, да попискивали испуганные многолюдьем морские свинки. Со стороны казалось – большая армия стала на постой, перед очередным марш броском. И когда хозяин фермы Валерий Золотников смотрел на это людское, сильное скопище, тревога ненадолго покидала его.

Потом… Да, потом случился кошмар.

Фуршет, наконец, пришел к завершению. Золотников пожал руки подскочившему мэру, дружелюбно кивнул свите, и покинул зал, пройдя, под отмеряющими очередные вечерние минуты часами.

У входа он еще раз увидел Серьгюссона – тот задержался, словно бы для того, чтобы послать Валерию еще один предупреждающий взгляд – не связывайся с нами, мы сильнее, нас больше, пойди против и ты мертвец! Вратари клуб – сборище самых богатых и властолюбивых людей планеты – скопище акул, вот они кто! Или волков – любят загрызать поодиночке, отбился от стада и вот уже ты их жертва. Но не сейчас, пока еще нет.

Валерий Валерьянович ласково улыбнулся Серьгюссону и вышел из помещения. На улице было тепло, воздух был по вечернему свеж, пах сладким дымом, а где-то вверху, на недосягаемой высоте над провинцией светили звезды. Меж них гулял ветер, который иногда спускался вниз, чтобы потрепать роскошные головные уборы гостей, позвенеть чужими бриллиантами, да поиграть кронами завезенных с теплых югов пальм. И все бы хорошо, да вот только приближалась очередная ночь, а с ней приближалась тварь – зубастый вестник краха. Нет, не думал Валерий Золотников, что крах когда ни будь обретет реальные, физические черты. Бизнес и без того чересчур непрочен.

В одиночестве прошагал Золотников через небольшой атриум перед мэрией, горы позади здания были темны и дики и едва различались на фоне темнеющего неба.

Машина – выделяющийся размерами и белоснежным цветом лимузин «Роллс-ройс силвер сераф» ждал хозяина на стоянке. Золотников с удовлетворением отметил, что дороже машины на парковке не было – «Бентли» Синявкина уже отвалил, скрывшись в густых южных сумерках. А даже если он и остался бы – все одно круче Золотниковского лимузина не найти. Тень былой гордости закралась в душу Валерия Валерьяновича, на миг отогнав темные мысли.

Шофер подобострастно снял форменную фуражку, расплываясь в угодливой улыбке:

– Куда, Валерий Валерьянович?

– Домой… – ответил тот.

В салоне было темно и слабо пахло хорошо выделанной кожей. За окном проплывали черные силуэты сосен, да похожие на диковинных светляков китайские фонарики, развешанные по случаю очередного юбилея провинции. Тихо шуршали шины, и Золотников снова отвлекся, погрузившись в воспоминания о той ночи.

Да, Костик разбудил его в четыре утра – когда заря уже занялась, но солнцу еще долго нужно было ползти где-то за краем земли. По лицу управляющего – полуобморочно-бледному Валерий сразу понял, что стряслась очередная беда. И нельзя сказать, чтобы это очень шокировало.

– Что? – спросил Золотников.

– Тварь… – молвил Костик и махнул рукой в сторону светлеющего горизонта, – пришла.

– Сколько, – вздохнул хозяин.

– Один, – выговорил управляющий и Валерия Валерьяновича вдруг пробрало холодом.

Накинув халат, он вывалился в промозглое утро и сразу понял куда идти – былая армия скучковалась у одного из вольеров. Там молчали и Золотников понял, что произошло что-то совсем неприятное. Он поспешил туда. Рабочие не глядели ему в глаза, просто расступились, явив вольер номер тридцать три.