Чтение онлайн

— Слава!

Я открыл глаза. Прямо над лицом — шестиугольные соты видоизмененного титана. Фонарь кабины «Осы». Невесомость. Мы летим с Титана на Япет. Голос Бори. Мой альтер в некондиционной детской тушке…

— Слав, ты живой? А?

Повернув голову, я посмотрел на Борю. Тот уже собирался выбраться из костюма, видимо, чтобы растормошить меня.

— Сколько времени прошло?

— Шесть с половиной часов, — ответил он с облегчением. — Ты отрубился, не то уснул, не то…

— Ага, — сказал я. — Именно.

— Потом мычать начал, подёргиваться, выгибаться. Что было?

— Опять в основу попал. Ему лет пятнадцать было.

— Расскажи? — попросил Боря. — У нас всё в порядке, идём по курсу, всё штатно, искин на контроле. Джей с Хелен треплется, Эрих молчит, Анна спит. Связь я отключил пока. Давай, рассказывай!

Лицо у Бори было раскрасневшееся и пухлое — ну, это нормально после перегрузки и наступившей невесомости, от этого он выглядел совсем малышом. Только очень смышлёным.

— Прокололся я. Заговорил с ним.

Боря часто заморгал.

— Как?

— Каком кверху! Как ты со мной! Понимаешь? Мысленно сказал что-то ободряющее… ну жалко его стало, там как-то всё невесело, а он пацан ещё совсем…

— Ты с ним заговорил? — с ужасом произнёс Боря. — И он услышал?

— Угу. И заговорил в ответ.

Боря выпростал руку из костюма и звонко хлопнул себя по лицу.

— Святослав, ты дебил? Святослав, ты что!

— Мне кажется, я как-то вмешивался и раньше. Немного. Святослав как-то хотел твоему тезке пощечину отвесить, а я вроде как удержал руку.

— Одно дело немного! А другое — поговорить! Что ты ему сказал?

— Да ерунду всякую! Что переедет в центральную часть России, летчиком станет военным, про ангелов и космос… немного.

— Идиот! — тонко завопил Боря.

— Почему?

— Нельзя же! Ты ведь понимаешь! Нельзя менять историю!

— Если нельзя, то нельзя совсем! Нет разницы, одно движение изменить или поговорить!

— Откуда мы знаем!

— Вот именно не знаем!

Кабина истребителя не слишком приспособлена для того, чтобы в ней орать друг на друга. Постоянный гул механизмов и без того заставляет повышать голос. А уж когда орёшь в полный голос! Тем более, когда один из орущих — в дитячьей тушке, едва доросшей лет до шести-семи. Тонкий голосок Бори резал уши, зато ругательства, которые он вскоре начал употреблять, звучали совсем не страшно, а смешно и противно.

В какой-то момент я замолчал и просто ждал, пока Боря выговорится. Это заняло пять минут, я даже засёк по часам.

Наконец Боря горестно воскликнул: «Я ведь только жить начинаю!» и замолчал. Я выжидал. Боря начал жадно пить из соска, потом обиженно посмотрел на меня и сказал:

— Голос сорвал! А ты чего молчишь?

— Надеюсь, тебе искин успокоительного намешал, — мстительно сказал я.

— Искин умный, он понимает, что я прав, а ты идиот!

— Боря, я не предполагал, что Святослав меня услышит. И ничего же не случилось!

— Откуда ты знаешь?

— Ну всё как было. Летят четыре «пчелы» и «оса». Эрих, Джей, Хелен, Анна и мы.

— Да мы бы и не знали, если бы мир изменился!

— Мы не знаем, знали бы мы…

Я нервно рассмеялся. Всё-таки, конечно, Боря прав.

— Ладно, до Мимаса ещё трое суток лететь, — сказал Боря задумчиво. — Разберёмся.

У меня аж всё ухнуло в груди. Потом я посмотрел на его хитрую физиономию и с фальшивой тревогой ответил:

— Какой Мимас? Ты бредишь? Мы же летим на Энцелад!

Боря вздохнул.

— Хорошо. Давай без подколок. Мы летим на Япет. Вроде как мир существует. Но это странно, так?

— Да, — признался я. — По всей логике мой разговор с основой должен был изменить мир. Даже если он никому про этот разговор не рассказывал, даже если забыл…

— Какие-то крошечные изменения должны были накопиться и изменить мир.

Мы уставились друг на друга, будто ожидая увидеть «накопившиеся изменения».

— У тебя вроде волос на лице стало больше, — предположил Боря.

— Это борода растёт.

— Глупейшая штука — борода, — Боря поморщился.

— Ты бы знал, как трудно бриться, — согласился я. — Боря, я был не прав, но так получилось. Мир вроде бы уцелел и не изменился.

— Может мы не замечаем?

— Согласен. Но тогда ничего страшного не происходит, можно пытаться и дальше менять прошлое. Считай, у нас есть инструмент, которым мы правим реальность.

— Тоже мне, инструмент! Если мы не замечаем изменений, то чего в нём хорошего?

— Либо мы не понимаем природу времени и как на неё можно влиять, — предположил я.

— Только ангелы знают правду.

Я кивнул. Боря погрузился в размышления, я же проверил курс, потом проверил подборку развлекательных программ и музыки в памяти компьютера.

Вроде бы ничего не изменилось.

— Надо будет в следующий раз знаешь, что сделать? — спросил Боря, наблюдая за моими действиями.

— Ну?

— Взять какую-то известную песню начала двадцать первого века. И продиктовать её Святославу. Пусть он её споёт под гитару. Или хотя бы как-то в книжке напечатает.

— И что?

— Тогда музыканты не смогут её исполнять как свою. Либо эта песня исчезнет, либо им придётся ставить имя поэта: «Святослав Морозов». И мы заметим.

Я подумал, что хоть настоящих музыкантов и жалко, мы как бы у них украдём хит, но идея хорошая. Боря, уловив мои колебания, добавил:

— А песню надо брать популярную, но плохую. Которую на самом деле все ругают, но она случайно стала знаменитой.

— Так не бывает, — пробормотал я. — Если стала знаменитой, то что-то в ней было. Может неумелое, но важное для людей. А мы добьемся того, что песня вообще не прозвучит!