Чтение онлайн

Мистер Фрискерс, похоже, срезонировал с моими чувствами и с грозным шипением метнулся на моего партнера; секунда, и он прицепился к его груди. Макглэйд попытался его отодрать, но ход оказался заведомо ошибочным: кот прицепился еще сильнее.

Пес Даффи, возбужденный общим гвалтом, подбежал и прикусил Макглэйда за ногу.

Я завопила на Даффи, взглядом ища брызгалку, которую обычно применяю, когда Мистер Фрискерс ведет себя несносно. Она лежала возле раковины пустая (кот несносен большую часть времени).

– Слова о гадюке беру назад! – взмолился Маглэйд. – Спасай меня!

Я потянулась дать шлепка Даффи. Тот с опечаленным взором обдал струей брючину Гарри.

– А-а! Лучше бы он меня укусил!

Между тем я схватила Мистера Фрискерса за загривок и крутнула. Тот отцепился от Макглэйда и попробовал напуститься на меня, но я вовремя его выпустила. Тогда он шлепнулся на пса. Далее произошло то, что можно назвать «родео на бассед-хаунде».

Пес взвыл и кругами понесся по кухне, а кот сидел, припав к нему, как матерый жокей.

– Я истекаю кровью, – подвывал Макглэйд. – Это ж моя новая рубаха. У тебя есть пятновыводитель?

В то время как он расстегивал рубашку, Даффи начал взбрыкивать, но короткие кривые лапы не были для этого приспособлены. Мистерс Фрискерс шипел и плевался, остервенело цепляясь за своего импровизированного коня и лупя глаза так, что того гляди выскочат. В итоге Даффи из-за своих мятущихся ушей не разглядел холодильника и на всем скаку в него влетел. Буммм.

Скачка таким образом прервалась, а Мистер Фрискерс с коня сиганул обратно на Макглэйда и вцепился как раз в тот момент, когда тот обнажил под рубашкой грудь.

– Соски! – провопил он. – Мои соски, а-а!

Даффи, возбужденный сумятицей, подбежал и ухватил зубами ногу Макглэйда.

– Блин, цапнул за то же место! Лучше бы он меня обоссал!

Я выхватила из-под раковины еще одну брызгалку и обдала из нее всех троих, чтобы расцепились.

– А-а-а! Вы что, охренели?! Джек, жжется!

До меня только сейчас дошло, что я по недогляду схватила бутылку древесного уксуса, которым полирую окна.

Даффи с Мистером Фрискерсом были внешне в полном порядке, и только Макглэйд лупил себя в грудь так, будто и в самом деле горел:

– Ты бы уж лучше солью меня притерла, – причитал он, – и лимонным соком взбрызнула!

– Ой, извини, – выдавила. А настроение улучшилось. Причем намного.

Видеть муки Макглэйда удовлетворяло моим низменным инстинктам.

– Ооо! Ааа! Мать Христова Богородица и Бог наш Иисус, жжется-то как! А, ч-черт! Всё, нет больше у Макглэйда сосков! Отхреначили!

На всякий случай я посмотрела на Мистера Фрискерса: не жует ли чего или лапками перекидывает. Он как-то раз два часа пулял по дому горошину от «скитлс»: если коричневая, то действительно похоже на сосок.

К счастью, сосков Макглэйд не лишился. Их просто покрыло кровью, и он перестал их видеть. Я дала ему кухонное полотенце и послала в ванную помыться. Даффи я заперла у себя в комнате и подтерла за ним лужу.

– Возможно, швы понадобятся, – вещал через дверь ванной Макглэйд. – Тебе к доктору, часом, не надо?

– Мне нет.

– Зря. Слушай, а если я подхвачу инфекцию?

– Уксус, он же, наоборот, должен все продезинфицировать, – сказала я, без особой, впрочем, уверенности. Хотя почему бы и нет. Если жидкость щиплется, значит, наверное, уничтожает микробы.

– Ну и питомцы у тебя, не приведи господь. Рубашка свежая есть?

– Там стенной шкафчик, возьми что-нибудь у Фина.

Я возвратилась в кабинет проверить, как там Даффи: он с довольным видом облизывал те места, где я оставила сэндвич и ребрышки.

Мой сэндвич с ростбифом и свиные ребрышки…

– А ну сидеть! Сидеть, дурная собачатина!

Я кинулась к тарелке, но не за едой, а за тем, что лежало под ней.

Ага, «лежало». В прошедшем времени.

Поздно. И еда моя, и обручальное кольцо – все это теперь находилось внутри собаки.

– Ты называешь его «дурным» за то, что он сожрал твою еду, или за то, что он поднял хвост на твоего гостя? – уже мирным голосом спросил Макглэйд, входя в кабинет и оглаживая на себе белую майку Фина. – Надо, знаешь ли, расставлять приоритеты.

Я рухнула на кресло, жалобно застонавшее в знак протеста.

– Гарри, мне в самом деле надо в Пеорию.

– Хорошо, я поеду. Но с одним условием.

– Каким?

– Ты умертвляешь свое зверье.

– Макглэйд…

– Никаких Макглэйдов. Берешь и умертвляешь в очистительном жаре духовки. С подливкой из бензина и начинкой из пуль.

– Машина у меня в гараже, – сказала я.

– Джек, неужели ты не видишь? Их решительно необходимо умертвить. В особенности кота: это же форменная реинкарнация Джека Потрошителя. Клянусь, этот зверюга все время, что висел на мне, злорадно улыбался.

Фину я оставила записку, что прошу прощения, а еще чтобы он до моего возвращения ни под каким предлогом не выпускал из дому Даффи – пусть хоть трижды обделается.

После этого мы с Макглэйдом отправились в Пеорию к Вайолет Кинг.

Он закладывает экземпляр «Убийцы и его оружия» в свежий файл, на котором заранее черным фломастером выведена метка, – и тут сердитым шмелем начинает гудеть айфон. Ужас как некстати.

Лютер косится на дисплей с определившимся номером. Бормочет ругательство.

Надо же, какой неудачный момент: в эту минуту он сидит в задней части фургона над вскрытым настежь Маркеттом. А снаружи, за стеклом с односторонним обзором, по тротуару разгуливают люди, как минимум несколько человек в минуту. И откуда их столько в этот дождливый весенний день. Остается лишь уповать, что выбор места не станет роковой ошибкой.