Чтение онлайн

Лхатен слышал в темноте его учащенное дыхание, но ничего не говорил. Он решил, что будет лучше, если Кристофера остановит высота, и она же погонит его назад, вниз, и он пойдет послушно, как овечка.

На следующий день они дошли до ледника Чумиомо. Оттуда узкий боковой проход мог вывести их к первому перевалу. Подъем был крутым, и Кристоферу несколько раз пришлось останавливаться, чтобы передохнуть. При ходьбе он опирался на альпеншток. Дыхание его становилось все более затрудненным, и Лхатен задумался, сколько пройдет времени, прежде чем изнеможение не вынудит его сдаться и повернуть назад.

Они прошли примерно половину ущелья, когда на них обрушилась лавина. Раздался низкий, все нарастающий гул, словно из черного туннеля несся на них скорый поезд. Лхатен сразу узнал этот звук. Он в ужасе оглянулся по сторонам, зная, что они заперты в ущелье. Он сразу увидел ее — гору снега, камней и мелкой белой пыли, несущуюся с головокружительной скоростью по находящемуся слева от них отвесному склону. Казалось, что зашатался весь мир, в ушах стоял грохот и стук, а многотонная масса с ревом неслась в их направлении.

Застыв на месте, они следили за ее приближением: в воздухе подрыгивали снежинки, ловили свет, танцевали и кувыркались, падая вниз. Это была сама красота, совсем не тяжелая, даже невесомая: изысканная, белая и загадочная, сотканная из воздуха и воды, тонкая, как облако или туман... и смертоносная, как пласт кованой стали.

Лхатен очнулся первым и схватил Кристофера за руку.

— Бежим! — крикнул он, но его голос утонул в доносящемся сверху реве.

Кристофер словно впал в транс. Его ноги налились свинцом, и у него не было сил сдвинуться с места.

— Нам надо бежать, сахиб! — снова закричал мальчик, но гром унес его слова, словно перышки.

Он снова потянул Кристофера за руку. Кристофер последовал за Лхатеном словно во сне, словно человек, тащущийся сквозь засасывающее его болото. Первые глыбы снега обрушились в ущелье как гигантские снежки. Будто игра не на жизнь, а на смерть. Кристофера охватил страх, и он почувствовал прилив сил. Он побежал следом за Лхатеном по узкой тропинке. Было ощущение, словно он пытается бежать изо всех сил по склону горы.

Камень ударил его по руке, другой, более крупный, порезал ему ногу. Все впереди него стало белым. Лхатен исчез в облаке кружащегося снега.

Кристофер продолжал бежать, чувствуя, как разрываются легкие, отчаянно пытаясь сделать глоток воздуха. Сердце стучало так сильно, что ему показалось, что оно вот-вот остановится. Он споткнулся, но вновь обрел равновесие и, пошатываясь, побрел дальше, хотя ему показалось, что он бежит. Мир сузился до рева, стоявшего в ушах, и красной пелены, застилавшей глаза. Два шага, три шага, и каждый из них был пыткой. Мир исчез, и он был окружен снегом и ревом. Весь свет, все другие звуки куда-то ушли. Тело его внезапно стало очень тяжелым, затем отказались двигаться ноги, и он почувствовал, что падает.

Наконец рев стих, снег осел на устилавших долину обломках и осколках. В долину вернулась тишина. Горы, элегантные, белые, незапачканные, отдаленные, равнодушно взирали на мир. Они видели все это прежде, и они увидят это снова.

В тишине он услышал биение своего сердца, напоминавшее низкий, меланхоличный, похоронный стук барабана. Он был жив. Он открыл глаза, но вокруг не было ничего, кроме тьмы. На мгновение он запаниковал, решив, что ослеп. А затем понял, что его засыпало снегом. Он ощутил вес лежавшего на нем снега, вдавливавшего его в землю. Тяжесть была не слишком велика. Он был уверен, что сможет выбраться наружу.

Они попали под остаток лавины, и глубина засыпавшего их снега не превышала метра. Кристофер достаточно быстро оказался на воле. Поиски Лхатена заняли куда больше времени. Мальчик был впереди, когда их накрыла лавина, и там Кристофер и искал его, разгребая голыми руками каждый привлекший его внимание холмик. Ища Лхатена, он нервно поглядывал на нависавшие над ним горные склоны: один обвал вполне мог спровоцировать другой, даже на противоположном склоне.

Он нашел Лхатена в метровой высоты сугробе в нескольких шагах от того места, где лежал под снегом он сам. Мальчик лежал, свернувшись калачиком и не подавая признаков жизни, и Кристофер поначалу решил, что он мертв. Но быстрый осмотр показал, что он все еще дышит. На его левом виске запеклась кровь, а неподалеку лежал большой камень, и Кристофер решил, что удар камнем по голове свалил его без сознания. Только когда Кристофер вытащил его из снега, он обратил внимание на ногу мальчика.

Левая нога Лхатена была как-то неестественно согнута. На штанах чуть пониже колена виднелись следы крови, и когда Кристофер начал ощупывать ногу, пальцы его наткнулись на что-то твердое. При падении мальчик сломал голень, и сломанная кость пробила тонкую кожу.

Пока мальчик был без сознания, Кристофер вправил кость и, разорвав свою нижнюю рубашку, приготовил несколько повязок. Отрезав несколько полос от чубы, куртки из овечьей шкуры, которую Лхатен купил ему в Калимпонге, он сделал несколько накладок на ногу мальчика и надежно закрепил их, предварительно забинтовав ему рану.

Закончив работу, он рухнул рядом с мальчиком и провалился в глубокий сон. Если бы сошла еще одна лавина, дело было бы совсем плохо: Кристофер просто не смог бы пошевелиться, даже если бы речь зашла о спасении его жизни.

Когда он наконец проснулся, было темно. Дул ветер, черный ветер из ниоткуда, старый ветер, наполненный тоской и необъяснимой яростью. Он был одиноким, голодным, злобным. Он заполнил собой все: небо, горы, перевалы, ледники, все вершины, все тропинки, по которым ходили обреченные. Он носился по лощине, в которой они лежали, с яростью одинокой души.

Из-за ветра Кристофер не сразу услышал стоны мальчика. Наконец он понял, что тот стонет в темноте, как собака, которую выставили из дома, хотя на улице бушует буря. Кристофер повернулся к нему.

— Лхатен! — позвал он, стараясь перекричать шум ветра. — Это я, Кристофер! С тобой все в порядке?

Ответа не было, и он нагнулся ниже, так что рот его оказался у самого уха мальчика. На этот раз Лхатен отозвался.

— Я замерз, сахиб. И болит нога. Кто-то связал их вместе — мои ноги. Пальцы тоже замерзли. И я не могу развязать ноги. И очень сильно болит левая нога.