Чтение онлайн

— Послушай, Холли, на самом деле это мне должно быть неловко за вчерашний вечер. Прости меня.

Я начала говорить, что все в порядке, но он перебил меня:

— Я говорил с Элис после того, как ты легла спать. Она рассказала мне, что произошло между тобой и Томом. Я всего лишь предположил, что вы с ним расстались. Ты же знаешь Тома, он ничего мне не рассказывает. Я не знал, что вы встречались после той вечеринки на День Всех Святых, вот и придумал невесть что. Выставил себя полным идиотом. — Он посмотрел на меня своими большими грустными глазами. — Мы еще можем оставаться друзьями?

Я не могла не улыбнуться в ответ. Мне нравилось, что с ним я чувствовала себя желанной и привлекательной.

— Иди сюда, дурачок, — сказала я, раскрыв объятья, и утонула в его сильных руках.

Вечеринка, которую упомянул Саймон, была отвальной Тома. Она была устроена в Хэллоуин в квартире, где Том жил со своим другом Чарли, несмотря на то что в два часа следующего дня он уже улетал из Хитроу.

Никто из тех, кто видел нас на той вечеринке, и предположить не мог, что мы с Томом пара, но это было характерной чертой наших отношений. Как будто мы устроили соревнование, кто сможет вести себя более независимо. Мы никогда не обсуждали наши отношения, что само по себе могло бы служить доказательством их несерьезности. Мы любили вместе повалять дурака, когда он был в городе, сходить в паб или заняться отличным сексом. Мы никогда не подшучивали над бывшими увлечениями друг друга, никогда не ревновали, никогда не ходили вместе за покупками в «ИКЕА» и уж точно никогда не придумывали имена нашим будущим детям. Мы не были так близки. Я знала его настолько, насколько и остальных своих друзей, у нас были нежные отношения, и его семья любила меня как родную. Никто не мог разгадать истинную природу наших отношений. Да и я сама не могла. Может, из-за его страсти к путешествиям мы не могли перейти черту, разделяющую просто сексуальных партнеров и официальную пару. Он годами готовился к этому путешествию, так зачем углублять отношения, чтобы потом расстаться на год и чахнуть друг без друга? Кроме того, меня мучил вопрос: не была ли я слишком обычной для него? Может быть, если бы я была настолько сногсшибательной, как Гвинет Пэлтроу, он влюбился бы в меня без оглядки и не захотел бы расставаться ни на минуту. Будучи обыкновенной женщиной его круга, я, быть может, просто не смела сказать ему о моих чувствах. Так что я просто ждала, когда он первый скажет мне о любви, ждала и ждала. А когда наступил прощальный вечер, мне не нужно было больше ждать.

Весь день накануне этой вечеринки мне было плохо от мысли, что он уезжает. Перед глазами проносились романтичные сцены. Вот я мчусь за ним в аэропорт, вытирая слезы бумажными платками и выбрасывая их в окно, на дорогу с сильным движением, прямо как в рекламных роликах. Я врываюсь в здание аэропорта, бросая машину с настежь открытыми дверями напротив входа, прорываюсь через охрану, выкрикивая его имя в толпу незнакомцев. Я замечаю его развевающиеся каштановые волосы в тот момент, когда он уже у дверей посадочного коридора. Он оборачивается и видит меня, проталкивающуюся к нему сквозь толпу. Он счастливо улыбается и продирается назад, протягивая ко мне руки. И я горячо рыдаю, уткнувшись в его джемпер, умоляя: «Том, пожалуйста, не уезжай, я люблю тебя и всегда любила». И тогда он улыбнется, погладит меня по голове и голосом, прерывающимся от волнения, скажет: «И я люблю тебя, Холли, я просто не верил, что ты тоже можешь любить меня. Я никогда больше не оставлю тебя». Прямо как в кино. Но, к сожалению, жизнь никогда не бывает похожа на искусство.

На самом деле все произошло совершенно иначе. На этой несчастной вечеринке я грустно слонялась из угла в угол, все больше и больше напиваясь. Я слышала, как Том шутит с друзьями над тем, каких женщин повстречает во время путешествия: гавайских девушек в юбках из листьев, сингапурских стюардесс, будто специально отобранных для воплощения мужских фантазий. У меня все переворачивалось внутри. Элис утверждала, что Том постоянно следил за моей реакцией, но я этого не заметила. Саймон, который стоял рядом со мной, посоветовал подойти и сказать, что мне неприятно это слушать, отчего я почувствовала себя еще хуже. Неужели мои страдания были настолько очевидны? Я ответила, что раз Том уезжает, мне все равно, мне надоели его рассказы о путешествиях, и я даже рада, что смогу отдохнуть от всего этого. Я сказала, чтобы он попрощался с Томом за меня и попросил его не докучать мне по возвращении. И ушла нетвердой походкой. Поймала такси и уехала домой.

Почти сразу, как я вернулась к себе и легла спать, я проснулась оттого, что кто-то бросал камешки в мое окно. Когда я подошла к окну, я увидела Тома. Он слонялся пошатываясь по дороге с бутылкой вина в одной руке и елочкой в другой. Когда он заметил меня, он запел песню «Симпл майндз», «Не забыла ли ты меня». Я поспешила впустить его, пока кто-нибудь из соседей не вызвал «неотложку».

— Это все, что я смог найти, — сказал он, протягивая мне елочку с болтающимися корнями.

Я провела его к себе и по пути выбросила елку в мусорное ведро.

— Я думал, что ты посадишь ель в своей квартире, для украшения, — по-детски хихикнул он.

— Я сварю нам кофе, — буркнула я, стараясь не встречаться с ним взглядом и жалея, что не была чуть потрезвее.

— Холли, — сказал он серьезно, что было достижением, ввиду того, что он еле держался на ногах.

Я обернулась. Он неподвижно стоял за моей спиной, уставясь на меня с открытым ртом. В какую-то минуту мне показалось, что его сейчас вырвет, и я почти двинулась за ведром для мытья пола.

И тут он сказал:

— Я люблю тебя.

Я застыла, оглушенная.

— О, — вот все, что я смогла ответить.

Он вздрогнул, как будто я дала ему пощечину, и я поняла, как бесчувственно прозвучал мой ответ.

— То есть я хотела сказать — о мой бог, это так неожиданно...

Я посмотрела в его светлые, зеленые глаза. У меня подкашивались ноги от нахлынувших на меня чувств. От любви к нему. Я никогда не видела его таким беззащитным... таким желанным... Взгляд, которым мы смотрели друг на друга, был таким многозначительным, что я вмиг протрезвела.

— Черт, почему тебе потребовалось говорить мне об этом именно сейчас? Хуже момента и представить невозможно, — сказала я, и в тот же момент мой рот был закрыт долгим поцелуем. И мы отправились ко дну, прямо на деревянном полу, и впервые за все время нашего знакомства мы не были похожи на похотливых кроликов. В этот раз все было по-другому, медленно и нежно. Когда он смотрел на меня, я чувствовала смущение от той близости, которая наступила между нами. Это было почти чудом, — особенно если учитывать, что он выпил почти галлон пива. Я еле сдерживала себя, чтобы не начать аплодировать (стоя). После этого мы лежали в постели в объятиях друг друга, моя голова на его груди, я целовала его, шепча: «Я тоже люблю тебя».

Наутро я проснулась с улыбкой. У меня болел копчик, я потерла больное место, обнаружила следы от кухонных половиц, и моя улыбка растянулась еще шире. Я перевела взгляд на смятые простыни, все еще счастливо улыбаясь. Но Тома там не было. Я посмотрела на часы — было одиннадцать. Скорее всего, он ушел собирать чемоданы. Я шлепнула рукой по подушке, на которой остался отпечаток его головы, и крикнула:

— Почему ты не разбудил меня, негодяй!

Потом я подумала о записке, которую он, возможно, оставил.

Спустя десять минут, ничего не обнаружив и натянув на себя единственную одежду, которая не была в стирке, я выбежала из дома.

Я колотила в дверь Тома. Дверь открыл Чарли, в одних трусах, с всклокоченными волосами. Он щурился на солнечный свет и с трудом мог сфокусировать на мне взгляд.

— Привет, крошка; неплохая вечеринка была вчера. Что случилось? — Он зевнул.

— Где Том? — спросила я прямо.

— Не знаю, — Чарли пожал плечами. — Он не ночевал дома, знаешь ли. — Чарли поднял бровь, как будто добавляя: «Вероятно, ему повезло». И тут понял, что, может быть, только что заложил своего друга, и быстро добавил: — Он ушел с вечеринки один, возможно, просто упал в саду и заснул.