Чтение онлайн

Примерно раз в неделю кто-нибудь из посетителей спрашивал меня, готовлю ли я рубленый бифштекс или: «А вам не жалко бедную морковь?» Обычно я лишь сдерживала зевоту и бросала на него невидящий взгляд. То же самое я слышала от людей в пабах или на вечеринках. Когда они узнавали, чем я занимаюсь, они принимали удивленный или заинтригованный вид и шутили над тем, что заставило меня отказаться от мяса, как будто я должна была оправдываться перед ними. Много лет назад мне даже нравилось это. Нравилось привлекать их внимание и горячо спорить, думая, что этим смогу изменить мир, но в итоге мне надоело быть мишенью и снова и снова выслушивать все те же аргументы. Сейчас я говорю, что я — это я; и больше ничего. Такая позиция, похоже, нравилась посетителям, так как они поняли, что я не собираюсь никого агитировать или заставлять чувствовать себя виноватым; мое кафе было просто местом для отдыха.

Первые лучи солнца начали пробиваться сквозь занавески. Они упали на пол и засверкали на хромированных частях барной стойки. Я поняла, что наступил новый день, и стала включать технику, начав с кофеварки.

Мэгги появилась часом позже, когда работа шла полным ходом. Входя, она перевернула табличку на дверях на «Открыто».

— М-м-м, как вкусно пахнет, — сказала она, прямиком направляясь за чашкой к посудному шкафу, чтобы налить себе большой эспрессо.

Я выглянула из-за кухонной двери:

— Экономь продукты, жадина.

Она пила кофе маленькими глоточками с таким явным наслаждением, что можно было подумать — она сидит на приеме в королевском дворце.

— Одно из преимуществ работы, — сказала она с усмешкой и добавила: — Или я должна сказать — почестей?

— Это ужасно, — простонала я.

Оглядев меня с головы до ног, она отметила:

— Черт меня побери, а ты выглядишь гораздо лучше.

— Ты имеешь в виду, что я не ползаю на четвереньках, умоляя прикончить меня?

— Если бы я увидела тебя сегодня в таком состоянии, то отправила бы к врачу, — ответила она серьезно, откидывая назад свои кудрявые черные волосы.

— Я избавила тебя от беспокойства. Мне сегодня хорошо как никогда. Рвусь в бой, — сказала я, для убедительности прыгая на месте и по-боксерски ударяя кулаками воздух.

Мэгги присоединилась ко мне на кухне, надела фартук и начала мыть овощи для супа.

— Как думаешь, ты сможешь пойти на вечеринку в субботу вечером?

— Можешь на меня рассчитывать. Где она будет?

Она изобразила усмешку Элвиса.

— Итак, переходим к плохим новостям. Вечеринка состоится у Оливера, в его чудесном доме. Элис очень хочет, чтобы мы пришли, думая, что три пары глаз смогут лучше присмотреть за ним. Но зато там точно не будет моей мамочки, и будут все остальные, включая Саймона и Чарли, которые оба тебе безусловно понравятся, так что выбирай кого захочешь.

— Ну да, — осадила я ее, — Саймон — брат Тома, а Чарли — его друг. Тебе не кажется, что было бы немного опрометчиво с моей стороны переспать с кем-нибудь из них, даже если он будет не против?

— А ты надеешься, что Том будет хранить тебе верность? — спросила она, с удивлением подняв брови.

— Даже если не будет, я уверена, что он не выберет для этого кого-нибудь из моих родственников или друзей на Катманду или там, где он, черт его возьми, сейчас находится. — Я была взбешена ее бесчувственностью. Мэгги за всю жизнь ни разу не была привязана ни к одному мужчине. Она считала это признаком слабости. Я пыталась скрыть свои чувства к Тому и проглотить обиду, чтобы она не заметила моих страданий.

Зазвенел колокольчик, возвещая о приходе посетителя. Это спасло меня от дальнейших обсуждений: Мэгги ушла принимать заказ.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Я стояла возле своей постели в одном белье и боролась с острым желанием упасть на нее в изнеможении. Трудная выдалась неделька. Последние несколько дней в кафе было столько народу, что у меня не было даже минутки, чтобы присесть. Возможно, это было и к лучшему, так как если бы я присела, то уже не смогла бы подняться.

Я изучала свое отражение в зеркале. Темные тени под поблекшими глазами, белки, испещренные лопнувшими сосудами. Непослушные каштановые волосы потеряли свою пышность и теперь безвольно свисали по плечам. Я пыталась высушить их феном снизу вверх, но получилась какая-то пакля. Со злости я вырвала себе целый клок волос и чуть не расплакалась. Проведя рукой у носа, я уловила противный запах лука. И это несмотря на то, что я принимала ванну и мыла руки по двадцать раз на дню! Моя работа и шарм оказались вещами несовместимыми.

Именно в такие моменты я начинала завидовать людям, работающим в офисах с девяти до пяти. Большинство моих посетителей были молодыми специалистами, которые, проведя день в прогулках по магазинам, готовили себя к веселой ночи. Сегодня мне хотелось поменять свою работу на любую другую; может, тогда у меня было бы более подходящее для вечеринки настроение.

Странно, ведь именно для того, чтобы избежать ежедневной офисной рутины, я и открыла свое кафе — и никогда не жаловалась на это. Сама себе начальница... Но у меня было неприятное чувство, что я недостаточно реализовалась как женщина. Если верить тому, что пишут в журналах, современные женщины, как и большинство моих школьных подруг, поднимаются вверх по карьерной лестнице, живут независимо от мужчин и между тем сохраняют женственность. Часто такие женщины работают в Лондоне, а живут хоть и в фешенебельном, но слегка потрепанном пригороде вроде Ноттинг-Хилла. Они носят фирменную обувь, едят фирменные сэндвичи, ходят в фирменные магазины и все время висят в Интернете или на мобильном телефоне в своем офисе, сидя на крутящемся стуле. У них есть отпускное пособие, пенсия и чудесная рождественская премия, не говоря уже об офисных вечеринках. Они никогда в жизни не наденут застиранную практичную одежду и обувь на плоской подошве, чтобы в конце дня ноги не болели от долгой беготни с подносом. Им не нужно часами отмывать специальными средствами кишечные палочки с кастрюль, вытирать столы и вести бесконечные переговоры со страшными банковскими работниками.

Я мысленно отругала себя за нытье и предприняла отважную попытку собраться с духом. Перерыв весь свой гардероб, сваленный на кровати, я остановила выбор на моих любимых укороченных черных брюках, синем жилете и кардигане. Я натянула брюки на белоснежные трусики и потянула молнию. Она застряла ровно на половине. Я пристально вгляделась, думая, что зажевалась ткань или еще что-нибудь, но ничего не обнаружила.

— Я не могла потолстеть, меня тошнило почти неделю!

Я бросилась к большому зеркалу, чтобы рассмотреть себя. Я не выглядела пополневшей! Катаясь по полу и визжа, как мышь в мышеловке, я боролась с. молнией. Когда же мне наконец удалось ее застегнуть, я чувствовала себя как футляр для хранения насадок кухонного комбайна. Я оставила свой живот в покое и надела трикотажную юбку, в которой пропадала любая надежда на успех у противоположного пола.