Чтение онлайн

– Максим все равно может стать Героем России.

– Он и так настоящий Герой.

– Это не официально. Где представление никто не знает. Затерялось.

– Какая разница. Заглянул в бездну. Вернулся оттуда живым, значит это его новый день рождения. У меня второй 14 ноября, когда перешли в обратном направлении речку.

Олег надолго замолчал, но по лицу его пробегали тени, а глаза тревожно вспыхивали. Вера долго смотрела в окно на верхушки лип, которые раскачивал ветер, на далекие облака. Неожиданно она прервала долгое молчание:

– А Максим предлагал мне выйти замуж.

– Не гонишь? По настоящему, не на словах? А ты?

– Нет, все было серьезно,- немного обиженно надула губы Вера,- я ничего не ответила.

– Лучше бы представление похерили, не нашли.

– Почему?

– Если ему присвоят Героя,…то свадьба может расстроиться. Знаешь, как сносит крышу у героев.

– Ты думаешь?
– Вера нервно провела по волосам,- пожалуй, я с тобой соглашусь,… лучше бы оно действительно исчезло.

– Это тоже бабушка надвое сказала. Он все время будет считать себя обойденным, неудачником.

– У него буду я. Я постараюсь убедить его в обратном.

– Обойденные неудачники скверная штука! Это на всю жизнь.

– Запьет?

– Да! Забухает, или того хуже.

– Чего хуже?

– Куча всякой хрени, жить не захочет или глюк попытается поймать, мы там ямба, всякую дрянь пробовали,…снова потянет забыться. …Он рассказывал тебе, что ночью часто не может уснуть до утра?

– Мы об этом не говорили.

– Может сейчас уже прошло.

– Я видела его изможденным, усталым утром, один раз.

– Один раз не считается.

– Нет, это было пару раз.

– Пару раз тоже ерунда. Он справится. Только бы ему дали Героя.

– А я?

– Что ты? В крайнем случае, найдешь себе другого. Будешь всю жизнь благодарить судьбу и радоваться.

– Без него?

– А что на нем свет клином сошелся?

– Он же твой друг?

– Потому и говорю. Когда двое расходятся неизвестно, кому повезло. Скорей всего повезет вам обоим.

– Ты жесткий.

– Не думаю. Герой России с больной головой и проблемами… тебе это надо? Нет, я не против, но ты просто должна быть готова. Когда делаешь выбор осознано, тогда нет розового тумана. Нет глупых иллюзий. И нет ничего, что бы ты не знала. А так конечно все здорово. Просто надо решиться и сказать «Да!».

– Сказать «Да!»?

– Не ему…себе…Просто будешь просыпаться посреди ночи и слышать, что он не спит. Все спят, а ему не хочется. Ты спросишь, а он в ответ притворится спящим, но ты знаешь, что это не так. У тебя тоже сон пройдет и будете лежать оба смотреть на сереющий восток за окном и думать …думать …думать… Он о тех повешенных с выпученными глазами или погребенных заживо под развалинами собственного дома или раздавленных траками танка на ровные брусочки, а ты о нем.

– Ты тоже об этом думаешь?

– Я сплю. Но бывает. Тогда приходится вставать и выпивать полстакана водки. У меня в шкафчике всегда стоит это лекарство. Я забыл обо всем. Я другой. Я толстокожий. У меня и кличка была «Слон!». Все знали, что мне все нипочем. Меня не пронять.

Он надолго замолчал, вспомнил слова проводника, тамошнего Сусанина, ваханца из Бахшана который как свои пять пальцев знал левобережье верхнего Пянджа и Ваханарьи. Когда настали его последние минуты, бабай сказал восточную мудрость, наверно давно приготовленную: «Не судите чужое прошлое, вы не знаете свое будущее». О чем он говорил? Может толмач что попутал. Эта фраза врезалась в память. Он умер как все с выпученными глазами, герои и простые смертные в этом совершенно одинаковы.

– Тебе тоже могли дать Героя?- прервала молчание Вера.

– Это вряд ли. Я был в контрах с ротным, Пал Палычем. Обещал его загасить, пристрелить при случае в бою.

– Так и сказал ему? Поругались?

– Среди друзей башню переклинило, сорвалось. Просто сболтнул. Но ему донесли. У Палыча очко заиграло, струсил. Думаю не без этого. Посылал меня в самую ж-пу, а в отчетах и наградных беса гнал, писал другие фамилии. Но у него ничего не получилось... Я был заговоренный. То представление на Героя, о котором тебе говорил Максим, липа по большому счету. Я и он знаем, как было на самом деле. Но я рад, что в представлении фигурирует он и его экипаж. Ротный хотел поссорить нас. Лажанулся. Пацанская дружба выше. Я рад, что то, что сделал с ребятами, не замолчали, не пропало совсем. Максим достоин Героя. Он такой. Если бы ему дали, может, быть все бы наладилось. А что? Санатории, курорты, внимание прессы и девушек, могли бы излечить его полностью.

– Поэтому он и не пишет по инстанциям, не ищет затерявшееся представление?

– Может поэтому. Может в лом. Скорей всего. Но от Героя он не откажется, только сам он и пальцем не пошевелит.

– Жалко.

– Мне надо начать поиски. Его награда как бы и моя. Но думаю, дело не выгорит. Много времени прошло. Тут наши подвиги не подвиги, а как бы так. Все сторонятся нас, открещиваются от этой войны, стыдятся. Поначалу можно было,… теперь не знаю. Нас сливают. Мы стали никому не нужны. На словах все по старому, но на деле по-другому. Героя не дадут, но возможно представят к ордену. Вынуждены будут замазать глаза.

– Так ты напиши.

– Бумага все стерпит, мне не трудно.

– А как ты думаешь, соглашаться мне на предложение Максима?

– Обязательно. Кто ему еще поможет.

– А бессонные ночи?

– Ты будешь его наградой. Живой наградой. Это лучше всяких железок … даже золотых. Вдвоем легче справиться.

– Я тоже так думаю. Награда нашла Героя!- язвительно и вымученно улыбнулась девушка.

– Справедливость восторжествовала,- в тон ей продолжил Олег.

– Хотя она восторжествовала сегодня и с тобой!

– Это не считается.

Вера надолго замолчала, обиженно поджав губы, собрала волосы дешевой заколкой и наконец нерешительно промолвила:

– Ну, тогда что расходимся? Ты домой?

– Наверно.

Девушка спустила голые ноги с кровати. Нашла белые узкие трусики на полу.

– Всё забыли?- сказала она глухо.

– Почему? Ты чудесная, - сказал Олег с теплотой в голосе, взглянув на нее.

– И все?

– И милая, – он легонько поцеловал ее меж лопаток. Она вздрогнула, сильней согнулась.- Если бы я знал, что ты девушка, не настаивал.