Чтение онлайн

— Чего? — спросил Танел,

— Хочешь кофе?

— Да нет.

Но Паула поманила его пальцем подойти поближе.

— Чувствуешь? — спросила она и, принюхиваясь, расширила ноздри. — Это настоящий кофе. В зернах покупала. Я испекла пирог.

— У тебя что — день рождения?

Паула усмехнулась:

— Почему — день рождения?

— А что же?

— Ничего. Просто субботний вечер. Придешь?

Танел покачал головой.

— Мне надо в магазин за хлебом, — сказал он.

— Хельвин мужик глушит водку, а ты на побегушках, — сказала Паула, скривив губы.

Стало быть, она слыхала, о чем они говорили. Но Паула была очень сердечной девушкой — она тут же снова просительно посмотрела Танелу в глаза.

— А потом, когда сходишь за хлебом, придешь?

— Может быть.

— Я тебе что-то покажу, очень интересное, — пообещала Паула, и ее глаза блеснули из-под челки, как небесные звезды.

Прошлой осенью Паула оклеила беленые стены своей комнаты обоями и приобрела новые вещи. Зарплата у нее была маленькая; самое большое, что она могла получить на руки, — рублей семьдесят. Но она как-то ухитрялась из каждой получки покупать то простыню, то полотенце. Пауле очень нравилось, раскрыв шкаф, наслаждаться видом разложенных по полочкам, пахнущих ветром или магазином белых наволочек и обшитых кружевами простынь с вышитыми на них инициалами.

Над ее постелью висел вышитый крестиком ковер — розы на черном фоне и слова: «Любовь усыпает жизненный путь цветами». Сама вышивала. И еще Паула неудержимо любила диванные подушки, круглые, длинные, всех цветов и размеров.

И все время, пока нагруженный хлебом и булками Танел возвращался через деревню на велосипеде, Паула стояла у окна и ждала.

Парень шел по коридору, держа в зубах белый батон. Он отдал Хельви сетку с хлебом и булками и сдачу мелочью. И Хельви похвалила его.

Но тут раскрылась еще одна дверь, и Мамаша-Египет позвала Танела к себе.

— Поди-ка на минутку, — сказала она.

Старушка была очень милым человеком. Она протянула Танелу нитку и иглу и пожаловалась:

— Полчаса уже вожусь!

Танел сунул батон под мышку, послюнявил кончик нитки, поднял на уровень глаз и продел в иголку.

— Танел, придешь ты наконец? — позвала из глубины коридора Паула с нетерпением в голосе.

— Сейчас! — пообещал парень и отхватил зубами еще кусок батона.

Сидя между подушек и подушечек Паулы, Танел всегда чувствовал тесноту и неудобство. Даже сама Паула не решалась облокачиваться на них, опасаясь нарушить красоту их расположения.

На сей раз, стараясь сделать приятное хозяйке комнаты, Танел поднял с половика пару подушек и обмахнул их рукой.

Паула рассмеялась. Очевидно, Танел сделал что-то не так.

— Нет! Они и должны лежать на полу, — сказала девушка.

— Это почему?

— Просто так.

Паула положила на тарелку парню большой кусок пирога, но ему хватило только на один укус.

— Ну и как?

— Очень вкусно, — похвалил Танел с полным ртом.

— У меня теперь новый рецепт.

Подперев щеку рукой, Паула смотрела через стол, как Танел ел.

— Завтра кино, — сказала она.

— Да?

— Ты пойдешь?

— Там видно будет.

— Если хороший фильм, хочешь, я возьму билеты? — предложила Паула.

— Возьми, если хочешь.

Парень проглотил пирог.

— Ешь, ешь, у меня еще есть, — обрадовалась девушка. — К Кади приехала родственница. Говорят, она сектантка.

— Серьезно? — удивился парень.

— Не выносит людей, — кивнула девушка и встала из-за стола. — А теперь я покажу тебе одну особенную вещь, я недавно купила!

И Паула развернула рулон холста. Она держала его перед собой: над верхним краем торчала только ее голова, а из-под нижнего немного виднелись ноги.

Рисунок на холсте изображал нечто вроде котят, сидящих в лапте.

— Ну? — спросила Паула взволнованно.

Танел выразил одобрение:

— Кролики что надо.

Паула расхохоталась, как чайка, потом сразу погрустнела и сказала с легким упреком:

— Ой, Танел, но ведь это же щенята!

— Не может быть. Какие-то недоделанные.

Снова Танел явно дал маху и с улыбкой, выражавшей просьбу о прощении, склонил голову.

Паула свернула холст.

— Некоторые копят деньги, некоторые пропивают, некоторые любят одеваться, а я хочу, чтобы дома было уютно. Дом, по-моему, самое главное. Верно?

Паула ожидала от Танела поддержки. Потому что ни один парень не нравился ей больше, чем Танел, даже Мартти, у которого характер был мягкий, как подушка.

Но именно в этот миг в коридоре раздался отчаянный крик Хельви:

— Танел! Танел!

И Хельви заглянула в комнату.

— Мати умер! — рыдала Хельви.

— Что ты говоришь?! — крикнул Танел, вскочил и пулей вылетел в коридор.

В стороне от дома за поленницей лежал маленький пятилетний человек, младший сын Хельви, Мати. Танел опустился на четвереньки и, приложив к его груди ухо, пытался уловить шум дыхания.

— Мати! Мати! — позвал Танел тихим настойчивым голосом и потряс мертвенно-бледную толстощекую мордашку.

— Ой, ой, ой! — стонала Паула.

Уткнув лицо в ладони, Хельви выла так громко, что веселый смех Танела совсем не был слышен.

— Твоего курильщика надо отнести и уложить в постель, — сказал Танел.

Хельви онемела от удивления, провела рукой по глазам и зашмыгала носом. Потом тихо спросила:

— Боже мой! А что в таких случаях дают? Молока?

Танел поднялся и с ребенком на руках направился к дому. Хельви и Паула шли за ним по пятам. Навалившись грудью на подоконник, в окне торчала Мамаша-Египет, но не решалась ни о чем расспрашивать.