Чтение онлайн

Слишком поздно сдерживать громкий стон, когда он снова бьет по клитору и одновременно, наклонившись вперед, берет затвердевший сосок в рот. Стон громкий и неприлично хриплый, но это, кажется, только заставляет его прикасаться ко мне быстрее, сосать грудь все более жадно.

Затем он подталкивает меня назад, и я падаю на матрас. Мои ноги свешиваются с края кровати, и я понимаю, что обнажена, еще и бедра широко раскрыты для него. Ощущаю его пристальный взгляд и чувствую, как его палец движется внутри меня, опускаясь с клитора к входу, скользя внутрь, а потом выходя. Глаза непроизвольно закрываются, и я чувствую себя переполненной всего лишь от одного пальца, а потом как-то даже более наполненной, раскрытой почти до боли, я с усилием открываю глаза, приподнимаюсь на локтях, чтобы увидеть, что Адам уже ввел в меня два пальца. Они не двигаются, и мне интересно, чувствует ли он преграду, если, конечно, можно почувствовать девственность пальцами. Если и чувствует, то ничего не говорит. Адам просто вкручивает пальцы в меня и двигает ими. Это так хорошо ощущается, что я падаю на кровать, закрываю глаза, и бедра поднимаются в такт движениям его руки.

Веки закрыты, поэтому не вижу, что он делает. Не осведомлена о многом, но постоянно увеличивающееся, словно надувной шарик, болезненное напряжение нарастает внутри меня; я так потрясена, что захожусь в безмолвном крике, когда чувствую что-то влажное, жесткое, скользкое и горячее у щелочки. Чувствую, как Адам всасывает клитор, потом поглаживает его языком, отчего постанываю, хнычу и даже не могу вспомнить наши имена. Я осознаю, что ничего, ничего подобного никогда не чувствовала.

Открываю глаза, оглядываю тело и вижу его лицо, зарывшееся между моими бедрами и двигающееся из стороны в сторону, его язык ударяет по моему клитору все быстрее и быстрее. Дерьмо, дерьмо, дерьмо... этого я никогда не забуду: широкие плечи Адама, изгиб мощной спины, короткие колючие черные волосы и ощущение языка в своем самом чувствительном, самом личном, самом деликатном месте; меня опаляет пламенем, и стон вырывается сквозь сжатые зубы. Я двигаю бедрами у его рта, задыхаюсь в безудержной страсти; язык щелкает по клитору с голодной истовой скоростью. Обхватив мою задницу руками, Адам приподнимает меня с кровати, будто ничего не вешу, и подтягивает меня к себе, и, о боже, черт подери, закидывает одну ногу, затем другую к себе на плечи, пока сам дико движется вместе с языком, отчего мои бедра вращаются, благодаря энергии беспощадного жара.

Это нереально.

Это не происходит на самом деле.

Этого не может быть.

Однако, это так.

И тогда я издаю дикий звук, кричу, стиснув зубы, мир вокруг сжимается, мое тело разрушено, все внутри трясет и взрывается. Я выгибаюсь, и Адам рычит в киску, его пальцы двигаются внутрь и наружу и задевают что—то глубоко внутри меня, что делает взрыв еще горячее и жар пронзает еще более остро.

Мои бедра сжимаются вокруг его шеи, пятки царапают его спину, бедра двигаются сами по себе. Я кричу и не понимаю, что эти звуки исходят от меня, не осознаю ничего в этом ошеломляющем хаотичном мире, где все стрелы экстаза впиваются в вены, мышцы и поры, отчего становится жарче, чем на солнце, пока Адам судорожно сжимает мою задницу и сосет клитор. Он играет на моем теле, как на инструменте, словно Адам - виртуоз, а я - его скрипка, поглощая каждый звук и дрожь и превращая их в музыку.

Я не могу дышать, не могу ничего сделать, кроме как дрожать, хныкать и стонать, и, в конце концов, его рот отрывается от меня. Мое тело опускается на кровать, а Адам пристраивается рядом, глядя на меня сверху вниз.

— Ч-е-р-т подери, — задыхаюсь я. — О, боже.

Я смотрю на него. Рот блестит от влаги, и в ужасе осознаю, что это моя влага размазана у него на лице. Смотрю, как он проводит по губам ладонью, вытирая до предплечья, и краснею. Адам понимающе ухмыляется и рукой скользит по моему животу вверх, к груди. Он теребит указательным пальцем сосок, и я вздрагиваю, настолько все ощущая, что даже легкого, нежного прикосновения слишком много.

Я смотрю на широкие плечи, на мощные грудные мышцы, на огромные, как ствол дерева, руки, сильные скульптурные кубики его пресса, а потом вижу набухший толстый член, оттопыривший эластичную серую ткань боксеров Кельвин Кляйн.

Адам пока наблюдает за мной.

Я поворачиваюсь к нему, протягиваю руку и кладу на его бок. Он не двигается, даже не моргает. Затем пробегаю пальцами по твердой коже, пока не подбираюсь к резинке его трусов. Я могу это сделать?

Эмоции перемешались. Я девственница не потому, что не чувствую желания, ханжа или из-за религиозных убеждений; я девственница, потому что испытала вещи, которые вызвали глубокие раны внутри, оставили толстые шрамы и непроходимые стены между мной и внешним миром. Девственница, потому что не доверяю никому, кто бы смог причинить боль. Но я чувствую желание. Потребность. Мне больно и одиноко. Я двадцатидвухлетняя девушка с такими же гормонами, желаниями и аппетитами, как и у любой другой, но до настоящего времени страх и недоверие одерживали победу.

Сейчас, почему-то, по причинам, которые не понимаю, побеждает желание. Побеждает влечение и безрассудство. Адам – настоящий мужчина. Он огромный и сильный, сексуальный и красивый, но также добрый, забавный, надежный и простой, несмотря на славу и богатство.

И я хочу его.

Хочу прикоснуться к нему и увидеть, как он выглядит абсолютно голым. Хочется увидеть его член и дотронуться до него. Чтобы Адам целовал меня, потерялся во мне и потеряться в нем. Хочу вместе с ним погрузиться в это, и к черту будущее и последствия.

Я хочу победить свой страх.

Поэтому глажу ладонью грудь Адама, пресс, плечо, а затем толкаю его на спину и сажусь сверху. Зацепив пальцами эластичную ткань боксеров, я испускаю долгий вздох и облизываю губы, стягивая белье вниз. Чтобы освободить эрекцию, приходится оттянуть пояс боксеров, но затем Адам приподнимает бедра, стаскивает их и откидывает в сторону.

Я голая с Адамом Трентоном.

Он все еще смотрит на меня, и только его глаза пересматривают то один бок, то другой, затем грудь, вниз между ног и обратно вверх.

Мой взгляд останавливается на члене. Черт возьми, он большой, длинный и толстый. Пульс грохочет в ушах, руки немного дрожат. Или, может быть, сильно. Адам, похоже, совершенно спокоен; одну руку согнул за головой, другую собственнически положил на мое бедро.

Кончики пальцев моей правой руки прокладываю путь вниз от небольшого скопления темных волос на его груди и животе, но я трушу и обхожу его промежность, прочерчивая пальцами линию вдоль бедра. Его поза свободная, расслабленная и уверенная, но, переводя взгляд от впечатляющей эрекция на глаза, я замечаю, что выражение его лица так же закрыто, как и у меня, будто Адам чувствует, что тонет от переизбытка эмоций и возводит столько же стен, что и я. Может быть, мне видится то, чего нет в его пустом выражении, но не думаю, что это так. Призывая все мужество и подчиняясь желанию, я провожу рукой до другого бедра, потом к животу. Адам напрягается и втягивает его, как только моя рука приближается к эрекции. Его глаза сужаются, ноздри раздуваются. Рука, лежащая под головой, сжимается в кулак, другая сдавливает мое бедро, а потом расслабляется.

Наконец, немного помедлив, я опускаю ладонь на толстый, весь пронизанный венами, темный член. Смыкаю вокруг пальцы, и Адам долго и глубоко выдыхает. Его плоть в моем кулаке такая горячая и гладкая. Член такой же твердый, как и выглядит, но не кажется грубым. Как атласная подкладка вокруг сердечника из стали. Я сдвигаю кулак вниз, и показывается круглая головка. Затем касаюсь большим пальцем самого кончика, и нахожу ее упругой и мягкой. Капля смазки сочится из крошечного отверстия, и я размазываю ее пальцем. Челюсти Адама сжимаются, дыхание становиться глубоким. Я двигаю рукой вверх, потом вниз, и бедра Адама слегка приподнимаются. Ему нравится это. В смысле, понятное дело, чего ему хочется, но знать - это не тоже самое, что видеть реакцию, чувствовать, как его живот напрягается, и мышцы на бедрах сокращаются, ощущать, как бедра двигаются навстречу в ответ на мои прикосновения, видеть его горящие глаза.

Я слегка двигаю рукой вокруг его толщины, когда опускаю ее вниз, потом опять кручу, пока медленно поднимаю запястье наверх. Прозрачные капельки смазки, выделяющиеся на его кончике, теперь все на моей руке и полностью смочили мягкую и крупную головку члена.

—Тебе лучше остановиться, — говорит Адам. — Или все закончится очень быстро.

Он так близок к оргазму? Не знала, что это будет так легко. Часть меня хочет продолжить, хочет заставить его кончить. Хочу посмотреть, что произойдет, и знать, что это сделала я. Может быть, я получу такой шанс в следующий раз. И пока убираю руку, Адам поднимается и садится в кровати, прижимаясь губами в поцелуе и проталкивая язык внутрь, отчего жар наполняет тело. В меня хлынула энергия. Руками ласкаю его грудь, плечи, руки, трогая массивные мышцы и обводя контуры и углубления.