Чтение онлайн

«Ну и пусть! — безучастно взирала она на стены. — Какая разница, где жить: здесь или в тюрьме?!»

Неожиданно слабый росток едва уловимой догадки всколыхнул ее безразличие. Женька резко вскочила и почти бегом кинулась на кухню.

Стараясь не смотреть на припорошенный пылью пол, где когда-то лежало изуродованное тело ее брата, она схватила в руки электрозажигалку. Открыв кран газовой плиты, она зажмурилась и пару раз щелкнула зажигалкой. Голубоватое пламя взметнулось кверху и тут же приняло форму, диктуемую ей рассекателем.

— О черт! — недоуменно протянула руку над огнем Женька. — Этого не может быть!!!

Она больше не боялась огня!..

Это было очевидно как божий день. Исчез тот липкий страх, который сопровождал ее всякий раз, когда рядом с ней чиркала спичка. Боясь поверить в чудо, девушка поочередно зажгла оставшиеся три конфорки и с радующим душу спокойствием смотрела на огонь.

— Этого не может быть!!! — снова повторила она.

Сиротские годы в детском доме, насмешки и унижения воспитанников и воспитателей, ночные кошмары — все это мгновенно пронеслось в ее мозгу, словно картинки немого кино.

Неужели со всем этим покончено?!

— Воистину, не потерявши — не найдешь! — качнула Женька головой, вспомнив, при каких обстоятельствах произошло с ней это удивительное перерождение.

Завороженно она смотрела на нежные неоновые лепестки огня и впервые в жизни находила, что они прекрасны.

Неизвестно, сколько бы продолжалось ее бессловесное изумление, но тут в замке дважды повернулся ключ, и перед ней появился напряженный и взбудораженный Игорь Владиславович.

— Вы не поверите! — выдохнула девушка, забыв поздороваться. — Я больше не боюсь огня!!!

Ничего не отвечая, Игорь Владиславович прошел в угол кухни и, шумно опустившись на табуретку, с плохо скрываемой яростью уставился на девушку.

— Что-то не так? — удивилась Женька его явной озлобленности. — Что-то произошло?

— Да! — рявкнул он, подскакивая. — Да, случилось! Черт бы вас всех побрал!

Он принялся метаться по тесноватой кухне, время от времени вскидывая кулаки и кому-то грозя при этом. Зрелище можно было посчитать смешным, если бы не уничтожающие взгляды, которыми он полосовал Женьку, застывшую у газовой плиты.

— Вот объясните мне, пожалуйста, — остановился он на мгновение, — что вам понадобилось в горящей квартире?! Что вы там делали?!

— Я… я… я?! — растерялась от такого напора Женька. — Я спасала Павла…

— От кого?! — взревел адвокат, хватая ее за плечи. — От себя?! Черт бы вас побрал!

Резким движением отшвырнув девушку в сторону, Игорь Владиславович вновь заметался по кухне.

— Игорь Владиславович! — слабым голосом позвала девушка, которую подобное обращение насторожило, если не сказать больше. — Я ничего не понимаю… Объясните мне, почему вы так со мной разговариваете?

— Нет, это вы мне объясните — зачем вы приехали в город?!

Путаясь и то и дело запинаясь, Женька рассказала ему о том, как простилась утром с Павлом. Как потом весь день не находила себе места и в конце концов решила поехать к нему. То, что случилось потом, она обрисовала особенно обстоятельно, не забыв упомянуть о дорогом женском белье, разбросанном по комнате, и о двух бокалах рядом с бесчувственным Павлом.

Игорь Владиславович слушал не перебивая.

— Потом я убежала… Как добралась сюда, помню смутно… Два дня пролежала не вставая. А когда поднялась, то обнаружила, что я больше не боюсь огня!.. — закончила свой рассказ Женька, жалобно улыбнувшись при этом.

— И что мне прикажете делать после всего этого?! — устало пробормотал адвокат, сунув руки в карманы брюк и качнувшись на каблуках ботинок. — Мне приказано доставить вас живой или мертвой!.. И не куда-нибудь, а в милицию!..

— За что?! — едва не задохнулась от ужаса девушка, невольно отступая от человека, не так давно помогавшего ей. — Я ничего не сделала! Я просто открыла квартиру и выволокла Павла на лестничную клетку!

— А поджог?! У Павла с подельником сгорели ларьки. Затем заполыхала его квартира. И кто же оказывается на месте преступления? Разумеется, вы! Этот пожар теперь тоже спишут на вас! — обреченно махнул рукой Игорь Владиславович. — Вы сами запутались во всем этом и меня запутали… Зачем вы появились в городе?! Ну скажите — зачем?! Вы же знали, что вас объявили в розыск!..

— Если бы я не приехала, то он бы сгорел, — упрямо повторила Женька, понуро опустив голову. — И если вам так нужно, я готова следовать, куда прикажете…

Игорь Владиславович несколько минут молча смотрел на опущенную головку, которая за последнее время обросла белокурыми кудряшками и напоминала пушистую шапочку одуванчика. Покорность, с которой Женька принимала от судьбы удар за ударом, и злила его, и восхищала одновременно. Смирение, сквозившее в ее жестах и взгляде, не могло затмить той несгибаемой силы духа и твердости, которыми была полна ее хрупкая натура. Чем иным можно было объяснить, что она полезла в горящую квартиру, испытывая панический ужас при одном упоминании о пламени…

— Ладно, — спустя какое-то время произнес он, седлая табуретку. — Давайте сделаем так… Мне нужно кое-что проверить… Вы сидите здесь и не высовываете носа… Я доступно объясняю?

— Да, да, — закивала головой девушка, с надеждой подняв на него глаза. — Я буду сидеть дома…

— Сейчас я принесу вам продукты. Затем заново опечатаю дверь. Надеюсь, что за это время никто не успел заметить, что пломба сорвана. — Он озадаченно почесал затылок. — Будешь сидеть тихо, как мышка, а там посмотрим…

Несколько раз повторив все, что он ей велел сделать, Женька закрыла за адвокатом дверь и принялась ждать. Приблизительно через час он вернулся с полными пакетами продуктов и, сунув ей их в дверь, попытался заново воссоздать подобие пломбы.

На цыпочках подбежав к окну, девушка увидела, как Игорь Владиславович усаживается за руль красной «Мазды». Пробежав глазами по окнам, он заметно повеселел и выехал со двора…

Аккуратно подведя черным контуром глаза и слегка мазнув по губам неяркой помадой, женщина осмотрела себя в зеркале и, удовлетворившись увиденным, прошла на кухню. Любимая бутылка венгерского вермута красовалась в центре стола. Здесь же стояли и два стаканчика. Открутив пробку, она заполнила оба и, обращаясь к портрету на стене, тихо произнесла: