Чтение онлайн

– А деток чего не заведешь? – набросились на меня дамы Лапины-Мелковы и сотоварищи. Я стала от ярости покрываться красными пятнами. Так и видела, как на следующий день по деревне будут говорить, что «в этой пигалице, видать, скрытый дефект. Вот никто и не берет, несмотря на автомобиль. А может, вообще чем-то больна».

– Хочешь погулять? – спросил Паша. Я обрадовано кивнула, посмотрела через стол на орущую толпу родни и быстренько ретировалась.

– Куда пойдем? – спросила я, чувствуя странные приливы удовольствия при взгляде на Павла.

– Куда скажешь. Хочешь, пошли к реке.

– Будем купаться? – встрепенулась я. Совсем не подумав о жаре, я не взяла купальника, о чем теперь страшно пожалела.

– Я бы с удовольствием. Только я без плавок. Ты не упадешь в обморок при виде голого мужчины? – спросил он и посмотрел на меня так, что я чуть тут же не упала в этот самый обморок. Посмотрел на меня взглядом в котором читалось, что между нами возможно все.

– А ты как. Переносишь темнеющие на фоне вечерней воды контуры голого женского тела? – с вызовом спросила я. Он кивнул и поцеловал меня.

– А как же…

– Молчи, – сказал он и я замолчала. Действительно, бог с ней, с женой. Я же не замуж за него иду, а так, целуюсь и все. Я объяснилась со своей совестью, мельком подумала про студента Сережу и отдалась процессу. Ночь, алкогольные пары, взаимная приязнь сделали свое дело и мы целовались как сумасшедшие на берегу реки. Комары, байдарочники и местная молодежь сделали свое и не дали нам довершить наше грехопадение.

– Вот черт, я так давно тебя не видел, а эти уроды не дадут поговорить по-человечески, – злился Паша.

– Поговорить? – улыбалась я, приятно отметив, что у меня от этих «разговоров» начинают болеть губы.

– Я даже не представляю, как мог без тебя жить все это время.

– Я тоже, – сказала я, но про себя призналась, что о нем я на самом деле все это время не думала вовсе. Отметила так, просто, чтобы остаться внутри себя честной.

– Что же нам делать? – спросил он. Я подумала предложить ему на выбор любой из местных мотелей, но оказалось, что он имел в виду не это.

– Мы с женой удивительно плохо живем, – сказал он и замолчал. Я тоже молчала и думала о том, сколько мужчин рассказывают эту сказку случайно встретившейся молодой красивой женщине, чтобы примирить ее с существованием жены. Интересно, что дальше? Он живет с ней из чувства долга? Она чем-то больна и он не может вот так ее оставить? Или все это только ради ребенка? Кстати, у него есть какой-нибудь ребенок?

– У тебя есть дети?

– Да, – кивнул он и дальнейшая версия стала проясняться. – Ты все не так поняла.

– А как я поняла? – поинтересовалась я. Мое юридическое прошлое нещадно пичкало мозги циничными и холодными абстракциями. В конце концов мне это надоело. Я и не собиралась смотреть на Пашу как на кандидата в мужья. А если у меня есть возможность провести приятную ночь в обществе приятного мне (женатого) мужчины, то почему я должна эту ночь упускать, заботясь о благополучной семейной жизни какой-то неизвестной мне женщины.

– На самом деле моя жена совершенно в грош меня не ставит. С самого начала.

– Почему? – решилась наконец-то просто поинтересоваться проблемами старого друга я.

– Не знаю. Я ее никогда не любил, может поэтому. Сколько мы живем, она мне словно бы мстит за это.

– А зачем же…

– Затем. Так, легкий роман. Она – интересная женщина, врач, умеет себя подать. Я ей нравился, и она решила заполучить меня любой ценой.

– Идиотизм.

– Не говори. В общем, она забеременела.

– Понятно, – протянула я. Мелкий юридический черт внутри меня зашептал: «ну что я говорил! Ради ребенка!» Я его заткнула и прижалась к Пашиной груди покрепче.

– Я был против, говорил ей, что это безумие, что я к этому не готов. Но она ничего не слушала.

– Родила?

– Да, – угрюмо кивнул он.

– Кого?

– Дочку. Ксению. Самое ужасное, что я ее люблю, очень люблю. И никак не могу бросить.

– Ясное дело. Но ведь так тоже невозможно, – решила подыграть ему я.

– Теперь это совершенно очевидно.

– Почему? – внутри меня все замерло в предвкушении.

– Потому что я встретил тебя, – он снова посмотрел мне в глаза и я увидела в них такую боль, что мне стало страшно за себя и за него. И так как-то жутковато и сладко от предчувствия сильного чувства, которого у меня давным-давно не было. И черт с ней, с женой. В конце концов, еще раз повторю как молитву. Я же ведь не собираюсь рушить ей семью. Тем более если она сама его так привязала без любви.

– А сколько лет дочке, – перевела я тему, стараясь потянуть и эту ночь, и этот миг жизни, нежданно-негаданно обвалившийся на мою голову.

– Двенадцать лет.

– Красивая?

– В мать, – с горечью добавил он.

– Что-то не так?

– Не так. Она ее воспитала в нелюбви ко мне. Дочь точно также теперь меня не замечает. Слова доброго не скажет и смотрит на меня материнскими глазами. Мне так больно, что я… – Он опустил лицо в ладони и застыл. Я не знала, что мне делать. Тихонько гладила его по волосам, так же как в детстве, и молчала.

– Извини, я не хотел срываться.

– Ничего, – тоном заботливой мамочки прощебетала я.

– Сегодня, когда я увидел тебя, я понял, что всегда тебя искал во всех женщинах моей жизни. Во всех лицах я хотел видеть только твое. Всегда, когда я кого-то обнимал, я обнимал тебя. И вот я тебя встретил, и ты еще прекраснее, сильнее и чище, чем я представлял себе. И я бы хотел бросить к твоим ногам весь мир, но не могу. Не могу по собственной дури.

– Ну что ты, – вырвалось у меня. Он вскочил и стоял такой нелепый и такой милый, эдакий неуклюжий карандаш. Длиннющий и худущий, с красивым мужским лицом, чуть подслеповато щурит глаза, пытаясь разглядеть в сумраке меня. Взъерошенный и возбужденный.