Девушка, мент и бандит
Шрифт:
Пройдя вдоль дома, Лина внимательно осмотрелась и не обнаружила ничего подозрительного. Она сама не знала, что может оказаться для нее подозрительным и нежелательным, но все было тихо, в темноте вроде бы никто не прятался. Идя обратно, Лина сосредоточила свое внимание на густых кустах, которые росли напротив нужного подъезда. Кустики были что надо, и Лина, пройдя мимо них, отошла метров на сто и, делая широкий круг, направилась к густым зарослям уже со стороны пустыря, раскинувшегося перед домом Червонца.
Войдя в кусты, Лина стала шагать медленно и осторожно, стараясь не производить никакого шума. Это ей удалось, и через минуту она уже стояла в самой гуще кустарника. С того места, где она находилась, отлично просматривался и подъезд, до которого было метров пятнадцать, и то место, на которое Червонец обычно ставил свой "Лендровер".
Постояв в неподвижности минут пять и убедившись, что в кустах, кроме нее, никого нет, Лина натянула на лицо черную бедуинскую повязку и бесшумно расстегнула молнию сумки. Достала пистолет и устроилась за стволом кривого низкорослого дерева, затесавшегося в компанию густых пыльных кустов.
Все приготовления были выполнены. Курить хотелось нестерпимо. Но Лина терпела. Еще не хватало погубить все дело из-за минутного удовольствия.
Перед выходом из дома Лина приняла две таблетки "Нозепама", чтобы сбить возможный мандраж, который наверняка помешал бы ей выполнить задуманное. И теперь, прислонившись к стволу дерева, она с отстраненным удивлением чувствовала, как в глубине ее сознания тяжело ворочается надежно запертый химией страх. Ее движения стали не то чтобы медленными, но спокойными и неторопливыми.
Он выйдет из своей машины и получит пулю в голову.
А после того как Червонец будет убит, она аккуратно пулей домчится до машины, предусмотрительно оставленной неподалеку, и уедет домой. То есть не домой, конечно, а в квартиру Танюшки.
А уж там…
О том, что будет потом, лучше было не думать, и Лина, поднеся запястье с часами к самым глазам, увидела, что стоит тут уже два часа.
"А если Червонец не придет, - подумала она, - что тогда?"
И сама себе ответила: "А тогда завтра. Или послезавтра. Должен же он явиться домой когда-нибудь! Главное, чтобы это случилось до возвращения из Новгородской губернии хозяйки пистолета.
Но лучше сегодня".
И Лина с хрустом потянулась, расправляя затекшие за два часа неподвижного стояния суставы. "Тяжелая все-таки работа у киллеров", - подумала она, и тут дверь подъезда распахнулась, и из нее вышла пожилая женщина с разжиревшей дворняжкой на поводке.
Собачка, похожая на диванный валик с кривыми ножками, ковыляя, забралась на газон и присела, высунув язык и озираясь по сторонам. Сделав свои дела, она несколько раз с оттяжкой отбросила задними лапами сухую землю и потянула хозяйку гулять. Проходя мимо спрятавшейся в кустах Лины, она принюхалась и стала сипло гавкать.
– Тихо, Чара, тихо!
– призвала ее к порядку хозяйка.
– Там нет никаких кошек.
Но Чара продолжала задушенно кашлять в сторону Лины, и та подумала - только этого еще не хватало. Из-за какой-то противной шавки может сорваться все дело. Однако хозяйка собаки дернула за поводок и потащила ее дальше.
А Лина отстраненно подумала, что как раз вот такие обстоятельства и заставляют киллеров убирать свидетелей.
Прошло минут пятнадцать, и тетка со своей шавкой прошли в обратную сторону. Собачка покосилась в сторону Лины и тихо заворчала, но гавкать не стала. Наверное, ей было лень или она устала от прогулки. Во всяком случае, обе пожилые особы скрылись в подъезде, и снова настала тишина.
Лина потрясла головой, отгоняя сонливость, которая была побочным действием "Нозепама", и тут со стороны проспекта послышался шум автомобильного двигателя, а по кустам проехался яркий сноп света. Зажмурившись, Лина отвернулась, и когда свет фар направился в другую сторону, она открыла глаза и увидела черный "Лендровер", медленно катившийся по дорожке вдоль дома.
Это была машина Червонца.
Лина помнила ее номер наизусть, и ошибки быть не могло.
Настало время действовать.
Лина пошевелила плечами, разминая затекшие от долгого неподвижного стояния мышцы, и подняла пистолет. Это было странно, но она не чувствовала никакого волнения, будто собиралась не убить человека, а просто вкрутить лампочку.
"Лендровер" медленно заехал двумя колесами на поребрик, и его двигатель умолк. Дверь с мягким щелчком открылась, и из машины вышел Червонец.
Лина прицелилась.
В ее голове тихо прозвучало: "Сейчас я его убью".
И тот же голос сказал: "Это живой человек".
"Но он убил Максима".
"И все равно - убийство не отменит зла, существующего на Земле".
"Но со смертью Червонца этого зла станет меньше".
"На его место придет другой подонок". "Его тоже нужно убить". "Ты не убьешь всех".
Смутно знакомый голос разговаривал сам с собой, и Лина зачарованно прислушивалась к этому странному диалогу. Ее руки, крепко державшие пистолет, медленно опускались, и Лина, охваченная непонятным оцепенением, смотрела, как Червонец, открыв заднюю дверь, вытаскивает из джипа картонную коробку. Сегодня он почему-то был один - ни охраны, ни девиц. Странно…
Лина с трудом сбросила оцепенение, решительно подняла пистолет и прицелилась в грудь Червонца.
В этот момент Червонец расправил плечи и, разведя руки, широко зевнул, повернувшись грудью к Лине. До него было не более десяти метров, и Лина, тщательно прицелившись, положила палец на курок.
Сейчас, через секунду, пуля ударит в его грудь и, ломая ребра, пронзит пока еще бьющееся сердце убийцы. Кровь хлынет из разорванного сталью сердца, заполняя простреленное легкое, Червонец захрипит и, задыхаясь, повалится на землю, чтобы умереть. Потом она выстрелит в голову и уйдет.