Чтение онлайн

Но наступившее воскресенье не оправдало моих ожиданий. Я отправила Громову файл с проработанным планом нашей общей работы, но ответа так и не дождалась. Ни через час, ни через два, ни к вечеру. Прочитано, но в остальном тишина.

И только в понедельник, проходя мимо меня, мой нежеланный напарник кивнул мне и сухо выдал:

– После пар.

И как же я ждала это самое «после пар», твердо намереваясь расквитаться с этой обузой максимально быстро. Даже в библиотеку решила двинуть, чтобы ничего не откладывать в долгий ящик. Но после последней сорокопятиминутки меня попросил срочно зайти в свой рабочий кабинет папа Веня, чтоб ему жилось кучеряво. А там-то и вопрос пустяковый: возможность совмещения работы «в полях» по специальности и учебы во втором семестре. Да легко! И даже расчудесно!

Только вот радоваться толком не получалось, что родитель за меня наперед так славно старается, потому что в сумке начал вибрировать телефон и я знала, кто это звонит. Знала и хотела как можно скорее принять этот вызов.

– Ладно уж, беги, стрекоза, вижу же, что торопишься.

Тороплюсь, пап, очень тороплюсь!

Выскочила из кабинета и тут же увидела, что вызов повторился. Ну какой настойчивый «Козел бессердечный». Улыбнулась и приняла вызов.

– Да– Ты где?

Как на аттракционе: вверх, а потом резко вниз...

– В библиотеку иду в главном корпусе.

– Сейчас подойду тогда. План обещал отдать.

Я не стала ему говорить, что он мне, вроде как, сам предложил все скидывать в электронном виде. Не знаю почему. Не стала и все тут.

Прошла в просторное помещение, давая библиотекарю заготовленный список нужной мне литературы, а потом села за крайний стола у окна, принимаясь ждать. И вот уже нужные талмуды выданы мне, а Громова все нет и нет. Передумал? А и к черту его.

А потом меня обдало до боли знакомым запахом свежести, моря, солнца и бергамота. Он прошел немного вперед и слегка присел на парту, стоящую впереди, сканируя меня своим стальным взглядом.

Ничтожные секунды, от которых все нервы истошно звенят и вибрируют, грозясь не выдержать и лопнуть. Болезненное облегчение, но я не хочу ничего анализировать. Мне этого не надо.

Не надо!!!

Распечатанный лист мне на стол и вопрос, заданный тихим голосом:

– Обсудим?

Нет, Агата, нет-нет-нет!!! К черту обсуждения.

– Обсудим.

Дура!

POV Агата

Я невидящими глазами уставилась на то, как Громов взял стул, развернул его к себе спинкой и оседлал, перекладывая свой стильный кожаный рюкзак на мою парту, разместившись таким, образом прямо, напротив меня.

Глаза в глаза.

И руки трясутся, как у запойного алкоголика. Боже! Лучше спрятать этот позор под парту.

– Я свой вариант плана не делал, а чуток подкорректировал твой. Взгляни, - и кивнул на тот лист, что он уже выложил передо мной. И вновь неспособность к усвоению напечатанного текста накрыла меня с головой. Что за напасть?

Но на этот раз я сдаваться не собиралась. Всей силой мысли приказала рукам успокоиться, полезла в сумку, достала рабочую тетрадь со своим вариантом плана к этой чертовой информационно-аналитической справке и погрузилась в тему.

Не сразу, но у меня получилось понять, что именно поправил Громов, а также, что это действительно целесообразно. И, пока я худо-бедно соображала, он сидел и терпеливо ждал моего вердикта.

– Да, согласна, так лучше, - тихо выдохнула я, боясь поднять на него глаза.

Почему-то мне казалось, что на эти мои слова Громов улыбается, а я не хотела видеть ни одну из его улыбок. Не хочу и все тут. Не люблю, когда он улыбается. Не хочу, чтобы он улыбался. Никогда! Да, вот так!

– Отлично. Тогда скажи, за что я буду отвечать, за свежесть информации или за ее обработку? Постараюсь за неделю все подготовить, чтобы было время собрать нашу работу воедино и исправить недочеты, если они будут. Ты как?

А сердце в груди уже даже не стучит, оно планомерно гудит, забивая кровеносную систему адреналином все больше и больше. И я с ужасом понимаю, что не хочу говорить с ним об учебе, я хочу высказать ему все то, что думаю о нем и его отвратительном поступке, я мечтаю вывалить на него все, выплеснуть этот яд из своей крови, потому что он сводит меня с ума, распирает и мешает мне дышать. Меня ломает понимание, что он давно уже все забыл и продолжает жить дальше, а я до сих пор варюсь в этом котле из ненависти и осуждения.

Но я не могу себе позволить ничего из перечисленного, потому что вынуждена притворяться сильной, пуленепробиваемой Агатой, которой все нипочем.

– Я возьму на себя первое, соберу информацию и скину ее тебе, - медленно говорю я и поднимаю глаза, но на него не смотрю, скольжу взглядом по стеллажам с книгами, по столам, на которых стоят компьютеры, по пустым партам вокруг нас.

– Договорились, - и он встает, казалось бы, слишком поспешно, подхватывает сумку и уходит, а я начинаю судорожно хапать воздух, потому что все время, пока он сидел рядом, я задыхалась, а сейчас вдруг получилось вздохнуть полной грудью.

Не человек, а ходячая отрава!

Я ставлю руки на парту, скрещивая ладони в замок, и прикрываю ими глаза, стараясь прийти в себя от этой разрушительной для меня близости. Еще вдох и еще, а потом и еще один, постепенно успокаиваясь и начиная дышать спокойнее. Жалкий обмен парой предложений, а я как выжатый лимон...

А потом я вздрагиваю, чуть ли не подпрыгивая на своем месте, потому что слышу, как снова скрипнул стул напротив, как плюхнулась кожаная сумка на стол, как опустилось поджарое, почти двухметровое тело напротив меня.

– Агата!
– слышу я его решительный голос и тут же попадаю в плен стали его глаз. Это ошибка будет дорого мне стоить.

– Да?
– вопросительно приподнимаю я брови. Я сарказм во плоти, я само равнодушие!

– Послушай, может быть, тебе это и не нужно, но я хотел бы извиниться перед тобой за то, как поступил тогда. Я не имел никакого морального права спорить на чувства. Я идиот.

Я ушам своим поверить не могла. Демид Громов извиняется? Да завтра по Москве-реке русалки поплывут, не иначе! Только вот одно «но» - я ему не верю, ни одному его слову. Раз эта разрисованная Погремушка извиняется, значит ему опять что-то от меня нужно, а не потому, что там у него совесть проснулась и мешает крепко спать по ночам. П-ф-ф, да ни в жизнь не поверю! И новая волна ярости почти смела все ту терпимость, что накопилась за это время к этому человеку. Хорошая попытка, но и я уже тертый калач!