Чтение онлайн

– Черт! – громко кричит она, когда ремень безопасности врезается ей в плечо. В ярости она сдает назад, паркуется возле живой изгороди, выходит из машины и с силой захлопывает переднюю дверцу.

Летним вечером в Эншеде пахнет подгорелым мясом, и когда она выходит из машины, ее обдает чадом сотни угольных грилей. Сладковатый удушающий запах распространяется по всему району, проникая в сад, и Жанетт рассматривает это как признак семейного счастья, общности. Гриль предполагает компанию, в одиночестве никто с грилем возиться не станет.

Хрупкую тишину нарушают голоса соседей, хохот и возбужденные крики с футбольного поля. Она думает о Софии: интересно, чем та занимается?

Жанетт поднимается на крыльцо. Когда она уже собирается открыть дверь, на ручку нажимают вниз изнутри, и Жанетт приходится отскочить в сторону, чтобы не получить удар дверью.

– Пока, красавчик. – Александра Ковальска стоит в дверном проеме, спиной к ней, и машет рукой Оке, который улыбается ей из прихожей.

Когда он видит Жанетт, улыбка сходит с его губ.

Александра оборачивается.

– A-а, привет, – здоровается она с невозмутимой улыбкой. – Я как раз собираюсь уходить.

Чертова ведьма, думает Жанетт и, не отвечая, проходит в дом.

Закрывает за собой дверь и снимает куртку. Красавчик?

Она идет на кухню, где Оке машет рукой в окно. Он смотрит на нее как-то неуверенно, когда она бросает на кухонный стол сумку.

– Сядь, – резко говорит Жанетт, открывая холодильник. – Красавчик? – фыркает она. – Тебе придется, черт возьми, объясниться. Что, собственно, происходит? – Она старается не повышать голоса, но чувствует, как внутри все содрогается от ярости.

– Что ты имеешь в виду? Что ты хочешь, чтобы я объяснил?

Она решает сразу взять быка за рога, не поддаваться на его собачий взгляд, который у него всегда появляется в подобные моменты.

– Расскажи, почему ты вчера не пришел домой ночевать и даже не позвонил. – Она смотрит на него. Глаза действительно как у собаки.

Он пытается улыбнуться, но безуспешно.

– Я… или, вернее, мы. Мы ходили в ресторан, в “Операчелларен” [85] . Я немного перебрал…

– И?..

– Ну, я заночевал в городе, и Александра подвезла меня до дома. – Оке отворачивается и смотрит в окно.

– Почему же у тебя такой пристыженный вид? Ты с ней спишь?

Молчит слишком долго, думает Жанетт.

Оке опирается локтями о стол, закрывает лицо руками и смотрит прямо перед собой пустым взглядом.

– Думаю, я в нее влюбился…

О-па, вот оно, думает Жанетт, вздыхая.

– Черт, Оке…

Не говоря ни слова, она встает, берет сумку, идет в прихожую, открывает наружную дверь и выходит из дома. Она идет по подъездной дороге, выходит на улицу, садится в машину, достает из сумки телефон и набирает номер Софии Цеттерлунд. Ей необходимо с кем-нибудь поговорить.

Телефон не отвечает.

Она успевает доехать только до Нюнесвэген, как звонит Оке и сообщает, что забирает Юхана на выходные к своим родителям и что, пожалуй, каждому из них стоит пару дней поразмыслить над ситуацией по отдельности. Ему необходимо подумать.

Жанетт понимает, что это лишь предлог.

Молчание – хорошее оружие, думает она, сворачивая к транспортной развязке на Гулльмарсплан.

Дающее отсрочку.

Жизнь, которую она всего несколько месяцев назад считала само собой разумеющейся, как ветром сдуло, и сейчас она не представляет себе даже, каким будет следующий день.

Она включает радио, чтобы заглушить собственные мысли.

Уже сейчас она ощущает страх перед необходимостью просыпаться одной в пустом доме.

По пути домой из Грисслинге София Цеттерлунд останавливается на бензоколонке “Статойл” на подъезде к Хаммарбю Шёстад и переодевается в туалете магазинчика. Там же она запихивает в урну дорогое, но пострадавшее от пожара платье. Хихикает про себя при мысли о том, что оно стоило более четырех тысяч крон. Вернувшись в магазин, она покупает большой кусок французского козьего сыра “Шевр”, пачку печенья, банку черных оливок и упаковку клубники.

В тот момент, когда она расплачивается, у нее в кармане начинает вибрировать телефон. На этот раз она вынимает его и смотрит, кто звонит.

Пока она забирает сдачу, вибрация у нее в руке прекращается. Два пропущенных звонка, читает она на дисплее и прощается с продавщицей. Выяснив, что ей звонила Жанетт Чильберг, она сует телефон обратно в карман.

Позже, думает она.

На пути к выходу она видит стойку с очками для чтения. Ее взгляд сразу выхватывает такие же очки, как она украла в новогоднее утро чуть более полугода назад, и она останавливается.

Она поехала на Центральный вокзал и купила билет до Гётеборга. Туда и обратно. Восьмичасовой поезд отошел точно по расписанию, и она уселась с чашкой кофе в пустом вагоне-ресторане.

Сразу после отправления вошел проводник, чтобы прокомпостировать билет, она предъявила билет, а другой рукой намеренно опрокинула на стол чашку с горячим кофе. Она закричала, и проводник побежал принести что-нибудь, чем можно вытереться.

Она улыбается воспоминанию и снимает очки со стойки. Надевает их и рассматривает себя в маленьком зеркале.

Проводник принес ей салфетки, и она усиленно выпячивала грудь, наклоняясь вперед, чтобы спросить, остались ли на блузке пятна. Он, вероятно, вспомнит ее в случае, если потребуется проверять ее алиби.

Но ей даже не пришлось показывать полиции прокомпостированный билет, оплаченный ее кредитной карточкой. Они проглотили ее историю целиком и полностью.

Когда поезд остановился на станции ссСёдертелье Южная”, она быстро проскользнула в туалет, убрала волосы в строгий узел и надела украденные очки.