Чтение онлайн

Дни в Нью-Йорке начинают превращаться в туманные воспоминания о мечте. Его близость, доверительность между ними, день, проведенный на Кони-Айленде, – все исчезло.

Мечта сменилась серыми, предсказуемыми буднями, в которых они с Лассе только ходят мимо друг друга, словно тени.

Она думает о том, насколько откровенно он воспринимает ее как данность. Он даже забыл о том, что они собираются завести ребенка. Ей этого не понять.

Она чувствует, что скоро взорвется.

– Да, София, я хотел тебе кое-что сказать, – произносит он, наконец откладывая газету. – Нам звонили из Гамбурга и сообщили, что у них возникли большие проблемы. Им необходима моя помощь, и отказаться было нельзя.

Он тянется за соком, нерешительно поглядывая на нее, и наливает сперва ей, потом себе.

– Ты же знаешь, немцы никогда не отдыхают. Даже на Рождество и Новый год.

Тут она не выдерживает.

– Черт возьми, и тебе, конечно, опять придется подставиться! – кричит она, кидая в него газетой. – На празднике середины лета ты отсутствовал. На день Люсии тоже. А теперь еще Рождество и Новый год! Так больше продолжаться не может. Ты же, черт подери, шеф и должен уметь передавать свою работу в праздники другим!

– София, дорогая, успокойся.

Он разводит руками и качает головой.

Ей кажется, что он ухмыляется. Не принимает ее всерьез, даже когда она выходит из себя.

– Это не так легко, как ты думаешь. Если я повернусь к ним спиной, позади меня все рухнет. Немцы, конечно, толковые, но не особенно самостоятельные. Ты же знаешь, они любят закон и порядок и маршировать ровными шеренгами.

Он усмехается и пытается с улыбкой приблизиться к ней. Но она по-прежнему вне себя от ярости.

– Возможно, во время твоего отсутствия кое-что рушится за твоей спиной не только в Германии.

– Что такое? Что ты имеешь в виду?

У него вдруг делается испуганный вид.

– Что ты имеешь в виду, говоря “рушится”? Что-нибудь случилось?

Он реагирует не так, как она ожидает, и ее злость сходит на нет.

– Нет, я не знаю, что имела в виду, я просто безумно рассердилась и огорчилась оттого, что снова придется справлять праздники в одиночестве.

– Понимаю, но ничего не могу поделать, – говорит он, встает, поворачивается к ней спиной и начинает убирать продукты в холодильник. Внезапно возникает ощущение, что он бесконечно далек от нее.

Позже, когда он принимает душ, она делает то, чего никогда не делала за десять лет, что они вместе.

Она идет в прихожую и вынимает из кармана его пиджака рабочий телефон. Тот, в котором, находясь дома и в отпуске, он всегда отключает звуковой сигнал. Она снимает блокировку и добирается до исходящих звонков.

Первые четыре – немецкие номера, но пятый оказывается номером в стокгольмском регионе.

Еще несколько немецких номеров и опять тот же стокгольмский номер.

Она прокручивает дальше: регулярно встречается тот же номер. По датам ей видно, что он звонит кому-то в Стокгольме по нескольку раз в день.

Судя по звукам в ванной, Лассе закончил принимать душ, и она сует телефон обратно в пиджак.

Он что-то скрывает.

Она чувствует, как возвращается злость.

Из прихожей ей слышно, как он открывает кран в раковине, собираясь бриться. Обычно это занимает у него около пяти минут.

Она снова достает телефон, находит тот незнакомый номер и нажимает на вызов, косясь на дверь ванной комнаты.

Ей отвечает мягкий женский голос:

– Привет, дорогой! Ты же говорил, что будешь занят… София холодеет.

– Алло… Ты здесь? – Голос звучит радостно.

Она нажимает “отбой”.

Садится за кухонный стол.

“За моей спиной? – думает она. – За моей спиной все рушится”.

Лассе выходит с полотенцем вокруг талии и, улыбнувшись ей, идет в спальню одеваться. Она знает, что, закончив туалет, он обязательно поставит кофе.

Открыв холодильник, она достает пакет с молоком и выливает содержимое в раковину. Потом запихивает пустую упаковку в мусорное ведро.

Он приходит на кухню.

– Если хочешь кофе, тебе придется пойти и купить молока. Оно закончилось.

– Как это закончилось? Ведь я вчера купил новый пакет.

– Откуда мне знать, я молоко не пью. В любом случае его нет.

Он со вздохом открывает холодильник, чтобы убедиться, что она говорит правду.

– Если я пойду за молоком, тебе придется пока поставить кофе.

Услышав, что дверь захлопнулась, она выходит в прихожую и видит, что он просто надел свитер. Пиджак остался висеть на месте.

Она достает телефон и видит два пропущенных звонка.

Вероятно, звонила незнакомая женщина, но посмотреть она не решается, поскольку тогда звонки исчезнут с дисплея.

Она доходит до папки с сообщениями и открывает принятые эс-эм-эс.

Прочтя около тридцати сообщений, которыми обменялись за несколько месяцев Лассе и неизвестная женщина, она чувствует, что силы покидают ее.

Подземный туннель, именуемый “коридором вздохов”, соединяет здание Управления стокгольмской полиции со зданием суда и является для арестованных промежуточным этапом перед судебным разбирательством. Он имеет под землей множество ответвлений и, как говорят, не раз становился местом самоубийства.

Карл Лундстрём пытался повеситься в камере следственного изолятора и теперь лежал в коме.

Жанетт Чильберг знала: это означает, что расследование его преступлений, вероятно, никогда не удастся довести до конца.

В тот же вечер, когда произошла попытка самоубийства, о ней сообщили в телевизионных новостях, и несколько профессиональных болтунов уже посетовали на отсутствие должной безопасности в пенитенциарной системе. Досталось даже психологам, поскольку те дали ошибочное заключение, что Лундстрём не склонен к самоубийству.