Чтение онлайн

— А кто тебя будет представлять?

— Понятия не имею.

— Как ты мог не спросить?

— Что я должен был спросить?

— Ну, хотя бы это будет девушка или молодой человек?

— А какая мне разница, если я все равно никого там не знаю?

— А я смогу туда пойти?

— Разумеется! Только тебе-то это зачем?

— Интересно, хочу посмотреть, как это все происходит. Любопытно!

— Ну что ж…

— А Яна пойдет?

— Обязательно!

— Вот и хорошо, а потом ты должен нас пригласить в ресторан!

— Прекрасная идея! Я вот думаю еще Тимку позвать. Ему, кстати, моя книга очень понравилась!

— Ты мне ничего не говорил!

— Мам, ну что, я должен был мчаться к тебе с радостной вестью: «Мамуля, Тиме понравилась моя книжка»? Как ты себе это представляешь?

— А Яна уже прочла?

— Прочла и ей тоже понравилось, хотя она обнаружила там одну маленькую нестыковочку в сюжете, одну прямую ошибку и несколько опечаток!

— Да? А я ничего не заметила!

— А кроме нее вообще никто не заметил! У нее очень точный глаз и отличное языковое чутье. Откуда бы, кажется? В доме ее мамаши вообще книг не было. А вот поди ж ты!

— В самом деле, удивительно. Если ты и дальше намерен выпускать книги, такая приметливая женщина тебе может здорово пригодиться. Так какого числа это мероприятие будет?

— В субботу, девятнадцатого, в половине пятого. Понимающие люди говорят, что это вполне престижно…

— Что именно?

— Выходной день и хорошее время…

— Чушь собачья!

— Я тоже так подумал, но если уж ввязался в эту историю…

Как странно, думала Яна, почему мне все время как-то тревожно? Казалось бы, все у меня хорошо, даже отлично, и в институте после того скандала все успокоилось. Столбов сначала был тише воды, ниже травы, а теперь и вовсе исчез, говорят, вместе с папашей слинял за границу. Тот, как выяснилось, украл какие-то несметные миллионы из государственной казны. И Миша со мной, мне с ним хорошо, тепло, уютно. Он, кажется, действительно любит меня… А я? Мне странно и непривычно ощущать себя любимой. Кто меня любил в моей жизни? Только Олег… Ведь даже в детстве, когда многие дети купаются в родительской или хотя бы материнской любви, я была как волчонок… Хотя кто сказал, что волчицы не любят своих детенышей? Я всегда чувствовала, что не нужна матери, что я для нее обуза… Как она меня называла в раннем детстве? Чертово семя! А об отце, кроме как о «сраном шляхтиче», она не отзывалась. Бабушки тоже не было… Никого! Мать, конечно, кормила меня, мыла, она чистюля была, кое-как одевала, но никогда не ласкала, не шептала нежностей. Господи, как я завидовала девчонкам во дворе, чьи матери иногда мимоходом поцелуют свое дитятко. Мать никогда не справляла мой день рождения, я даже не понимала, что это такое… Один раз меня пригласили на день рождения Митьки Клокова, мальчишки с нашего двора. Я сказала матери, что меня позвали на день рождения. Она закричала, что незачем мне туда идти, она меня не пустит и чтоб я думать забыла об этой глупости, а на другой день вдруг сказала:

— Ты вот что, сходи к Клоковым, поиграйся там с ребятней… Тебя к какому часу звали?

— К трем.

— Вот и славно, — она достала из комода коробку конфет. — На вот, подаришь этому оглоеду.

— Зачем?

— На день рождения надо подарки дарить! Обычай такой, дебилы какие-то придумали! А теперь куда денешься!

— А кто такие дебилы?

— Идиоты недоделанные! Значит, к трем, говоришь? — Она позвонила куда-то и сказала совсем другим тоном: — Привет, подваливай к трем, моя оглоедка к трем на день рождения идет!

День рождения меня потряс! Митькина мама накрыла в комнате стол, все дети пришли нарядные, с подарками, Митькины бабка и дед играли с нами во всякие игры, потом нас позвали к столу и там было столько вкусного, такие пироги и махонькие бутербродики со всякой всячиной и салат оливье, и сладкая газировка в бутылках, а потом мы еще играли, а после игр дали чай с тортом… И никто из ребят не удивлялся, даже не радовался особенно, похоже, все они считали, что так и надо… Только я как дура всему радовалась. Помню, Митькина бабушка погладила меня по головке и дала большой пакет.

— Это зачем? — спросила я.

— Чтобы праздник еще продлился.

— А почему вы только мне даете?

— А остальным не так нужно…

Я поняла, что она меня жалеет, и это показалось мне до ужаса унизительным… Я поставила пакет на стул в прихожей.

— Не надо нам ваших подачек! — заревела и убежала. А на другой день вдруг представила себе, как сейчас сидела бы у телевизора и ела волшебный торт маленькой ложечкой, как ели у Митьки…

А мать, когда я вернулась, была довольная, даже добрая.

— Ну, как погуляла? — спросила она, томно потягиваясь на диване.

— Мам, а когда у меня будет день рождения?

— И не мечтай!

— Почему?

— По кочану! Я свои кровные тратить на чужих оглоедов не намерена, да и то сказать, большой праздник — родила редьку от ясновельможного хрена…

Я ничего не поняла, но только ужасно обиделась. И заревела.

— Брысь отсюда! Еще реветь она будет, настроение все сбила, чертово семя!

… — Миш, а почему ты химию бросил? — спросила вдруг Яна субботним утром.

— Скучно мне стало и противно — от химии столько бед в мире, не хотелось их множить, — засмеялся он, страшно довольный тем, что наконец-то Яна о чем-то спрашивает его.

— А живопись почему бросил?

— Потому что осознал, что я далеко не гений.

— А разве обязательно быть гением?

— В живописи желательно.

— Но ведь столько не гениев, которые считают себя гениями и прекрасно себе существуют…

— Конечно, но мне не хотелось пополнять их ряды.

— А писателю не надо быть гением?

Он засмеялся, поцеловал ее в голое плечо.

— Писателю не обязательно, но кто тебе сказал, что я писатель? Я написал одну книжку пока…

— А вторую писать не думаешь?

. — Думаю, но ты меня сбила с панталыку, я хочу только одного — быть с тобой…

— А после живописи ты ушел в какой-то сомнительный бизнес…

— О, вот там мне все говорили, что я гений, но меня это почему-то раздражало…

— Иными словами, ты еще не нашел себя?

— По-видимому… Но зато я нашел тебя! И если ты будешь со мной, я, возможно, скорее найду себя… Ты меня здорово изменила уже. Я всегда ненавидел среди бела дня валяться в постели.

— Значит, я дурно на тебя влияю?

Он приподнялся на локте, посмотрел ей в глаза и спросил шепотом:

— Ты меня любишь, Янка?

Она колебалась. Никто, кроме Олега, никогда не задавал ей этого вопроса. Она боялась его обидеть, но и просто ляпнуть «да» не могла, она сама не знала ответа на этот вопрос. Потому нежно улыбнулась, обняла за шею, притянула к себе, поцеловала… Понимай как хочешь…

— Все пора вставать, а то у меня уже сил не останется на эту дурацкую презентацию. А мне это здорово любопытно. И надо еще будет за мамой заехать…