Чтение онлайн

Офицер вернулась к Анжеле и показала ей нож, держа его двумя пальцами.

— А вот это уже незаконно.

Анжела нахмурилась:

— Мой нож незаконен?

— Да. Он явно превосходит разрешенную законом длину.

Анжела провела языком по швам на щеке.

— Мои кухонные ножи куда длиннее этого.

— Может и так, но этот нож явно является оружием, а не обычной кухонной утварью. По этой причине он незаконен. Хуже того, вы держали его спрятанным в сапоге, что квалифицируется как скрытое ношение оружия. Вы нарушили закон.

Анжела ненадолго задумалась, не вообразила ли она себе это безумие.

— Иной раз мне приходится доставлять посылки в опасные районы, — сказала она. — И у меня есть лишь нож, чтобы защитить себя.

— Похоже, в этот раз он не очень-то помог, не правда ли?

— Насильники схватили меня за руки и ноги так быстро, что я не могла добраться до него, пока они не оставили меня висеть в петле.

— Скрытое оружие обычно только ухудшает ситуацию и подставляет своего владельца. Если бы вы бросились на них с ножом, они отобрали бы оружие и зарезали вас.

Анжела хотела возразить, что нож спас ей жизнь, но инстинкты велели ей заткнуться и не спорить.

Офицер Дентон вытащила бумажный конверт из своего тонкого алюминиевого планшета, и вложила в него нож в ножнах.

— Жители штата Нью-Йорк четко заявили, что они против скрытого ношения оружия. Нож такой длины является оружием, поэтому его ношение расценивается как преступление, а скрытое ношение — гораздо более серьезное преступление.

— Но ведь это не пистолет. Я думала, только пистолет является скрытым оружием.

— Нож наравне с пистолетом классифицируется как скрытое оружие.

Наравне с пистолетом. Анжела почувствовала, как ее лицо покраснело от ярости. Ее изнасиловали, избили, почти убили, а эта женщина совсем не радовалась тому, что жертве удалось освободиться и дать информацию, которая поможет задержать преступников. Офицер была настроена враждебно из-за ножа, которым Анжела хотела защитить себя, но не выказала подобного возмущения по отношению к четырем насильникам.

Анжела хотела высказать все это, но ей совсем не нужно было ругаться с полицией. Иногда полицейские заходили в бар и спрашивали о посетителях. Всякий раз в таких разговорах Анжела старалась казаться ничем не примечательной — разве что нарядом. Она хотела оставаться за пределами их радаров. Если они не начнут вынюхивать про нее, то ничего и не найдут.

— Простите, — сказала Анжела, пытаясь казаться подавленной. — Я не знала.

Выражение лица офицера Дентон немного смягчилось.

— Я должна его конфисковать.

Таких ножей у Анжелы были десятки, поэтому у нее не было причин просить вернуть этот. Они всегда служили своей цели, а затем отправлялись в адскую дыру. Этот нож уже выполнил свою задачу — спас ей жизнь.

— Я понимаю, — кивнула Анжела.

Офицер Дентон долго смотрела на нее с нечитаемым выражением лица.

— Константайн. Вы живете в трейлерном парке. Ваша мать, Салли Константайн, сидит на мете.

— Я жила там раньше, — поправила Анжела. — Но уже очень давно переехала.

— Там годами активно торговали наркотиками. Полиция несколько раз наведывалась в ваш трейлер. И даже кое-кого арестовывала.

Это было похоже на обвинение, но Анжела промолчала.

Офицер Дентон указала на горло Анжелы:

— Я тут подумываю, может, сделка с наркотой пошла не по плану? Я права? Тут замешаны наркотики? Мужчины привезли поставку из Мексики, а вы заплатили меньше, чем обещали? Очень похоже, что так все и было.

Анжела удивленно заморгала:

— Я не употребляю.

— Вы просто продаете. Умно. Многие торговцы сами сидят на своем товаре. Это рушит их бизнес и приносит сплошные неприятности. Умные же продают, но не употребляют.

Анжела хотела послать женщину куда подальше, но прекрасно понимала, что это лишь укрепит ее подозрения.

— Я не употребляю, — повторила Анжела настолько спокойно, насколько могла. — Я больше не живу с матерью. Съехала, как только стала достаточно взрослой. Моя мать — наркоманка, и вокруг нее постоянно крутились уроды. Когда она была под кайфом, некоторые насиловали меня, хотя я была еще девочкой. Ненавижу наркотики и не хочу иметь с ними ничего общего. У меня курьерская служба, а еще я работаю в баре. Так я зарабатываю на жизнь. Если не верите мне, то тут полно моей крови, можете сделать любые анализы. Идите и обыщите мой грузовик, если нужно.

Офицер Дентон постучала большим пальцем по перилам кровати, все еще не выказывая эмоций.

— Сожалею о случившемся, мисс Константайн, — наконец сказала она. — Благодарю за предоставленную информацию. Уверена, мы сможем поймать этих мужчин. — С этими словами она развернулась и вышла.

Тремя днями позднее Анжела все еще находилась в больнице, но надеялась, что ее скоро выпишут. Отеки почти полностью ушли, но все тело по-прежнему болело.

Она хотела отправиться в хижину и залезть в постель, чтобы никто не будил ее ночью для измерения температуры и кровяного давления или для приема лекарств. Она устала катать за собой стойку для капельниц, когда ходила в уборную.

Анжела только что вернулась из очередного изнурительного похода в уборную и улеглась в постель, когда в дверях ее палаты появились двое мужчин в штатском. Они постучали по косяку и представились как детективы Престон и Вон. Оба мужчины средних лет были одеты в костюмы, полицейские значки висели на цепочках поверх серых галстуков.

— Вы не против побеседовать с нами? — начал детектив Престон, грузный мужчина с короткой стрижкой. Он выглядел чуть старше напарника.

— Конечно, — осторожно ответила Анжела. Она опасалась, что они пришли с новыми обвинениями в торговле наркотиками или скрытом ношении оружия. — Что вам угодно?

— Взгляните на несколько фотографий, — ответил детектив Вон.

Он был выше и худее Престона, а стрижка его была еще короче. Белесые брови и ресницы казались почти незаметными на фоне пронзительных голубых глаз.