Чтение онлайн

Когда это происходит, мне кажется, что я одна. Одна во всей вселенной и меня некому защитить…

Сергею стало жаль ее. И хотя он никогда не позволял себе такого, все же подсел к ней на кровать и обнял. Так, по-отечески, ничего не подразумевая.

Вика тут же опустила голову ему на плечо. Ей так нужно было сейчас чьё-нибудь плечо. Ей отчего-то показалось, что он — ее спасение, что он сможет и захочет ее понять.

Через секунду он почувствовал, как её слезы, прожигая халат и рубашку, попадают на тело. Сергей растерялся. Но не оттого, что девушка заплакала. В конце концов, у неё такой нервный срыв, он это понимал. Просто, вопреки здравому смыслу, обняв Вику из жалости, он почувствовал, что в эту минуту ему доверяли, в нем нуждались.

И от этого (а может, виной всему луна) волна возбуждения охватила его тело. Сергей попытался успокоиться. Но тут Вика всхлипнула, и желание победило. Он провел рукой по вздрагивающей спине, очень медленно, стараясь запомнить каждый изгиб, наслаждаясь теплотой упругой кожи. Наклонился к ней, убрал волосы с лица… Глубоко вдохнул… Ему очень захотелось ощутить ее запах. Он легонько прикоснулся губами к её шее, потом к щекам, они были влажные от слез, и, наконец, к губам. А Вика никак не реагировала, она просто позволяла это делать. И тут, испугавшись, что может воспользоваться беспомощностью, подавленностью и доверием девушки, Сергей, задыхаясь, отпрянул от нее. Сердце бешено колотилось. Чтобы успокоить, начал гладить ее по волосам. Вика была безвольна и послушна.

— Не надо, девочка. Все будет хорошо. Я постараюсь помочь, — Сергей не знал, что ей говорить.

Его голос прозвучал очень вкрадчиво и нежно.

— Они… Они сказали… Я вдруг почувствовала, что знаю о себе все.

Понимаете? — она посмотрела на Сергея. Он отрицательно покачал головой, он вообще сейчас ничего не соображал. Вика провела тыльной стороной ладони от виска до подбородка Сергея. Он закрыл глаза:

— Я слушаю, рассказывай.

— Я расскажу, расскажу но только не перебивайте…

Рассказ был путаным и необычным, Вика с трудом подбирала слова.

Получалось так, что прошлой ночью она видела себя во всех предыдущих жизнях.

Сейчас у нее тринадцатое рождение. Причем она не появлялась на свет последние двести лет.

В первых четырех жизнях она была женщиной. Но все четыре судьбы уложились в девяносто лет. Это была страшная эпоха инквизиции. Каждый раз её объявляли ведьмой и, после мучительных пыток, сжигали на костре. Но все, чем она владела тогда — это знание трав, их лечебных свойств, с помощью которых она лечила людей. Для святых отцов инквизиции этого было достаточно, чтобы подписать смертный приговор. Потом был временной провал и опять новое рождение. Но уже в облике мужчины. Мужчиной она была восемь раз в промежутке с пятнадцатого до середины восемнадцатого века. И опять врачевание, алхимия, даже какие-то предсказания. А еще философия, а позже какие-то научные опыты по химии.

Каждый раз она знала, что рождена для какой-то конкретной цели, только не знала, какой. Рождаясь вновь и вновь, она что-то искала, но не могла найти. Но есть какая-то задача, которую она непременно должна выполнить.

Решить которую не успевала или не могла. Потом — провал. Пустота. И, наконец, новое нынешнее рождение. И опять все сначала. Ей сказали, что она наконец-то готова. Сейчас благодаря прошлым жизням у нее достаточно опыта и знаний, и все это хранится в подсознании, в древних участках разума. Но не в этом дело. Ей предстоит познать нечто большее, о чем многие из людей еще не помышляют, но непременно должны узнать. Она должна чему-то научить их, показать что-то. Но чему, они не говорят. Она должна сама понять.

Своим поступком Вика могла все испортить. Она решила уйти из жизни. Ей не дали.

Вика замолчала.

Сергей тоже молчал. Он не знал, что сказать. Раньше он никогда не размышлял на такую тему. Она была где-то за гранью его понимания. Ему это было просто неинтересно и не нужно. Он был врачом. Вполне вероятно, что-то такое есть, верят же люди. Но сейчас для него это был какой-то параллельный мир.

— Вы мне не верите? — с огорчением произнесла Вика.

— Что? — Сергей был поражен рассказом девушки. Было видно, что она и секунды не сомневалась в своей правоте.

"Вроде просила совета, но говорила очень уверенно… Тринадцатое рождение… Чушь какая-то".

— Вы не слушали?

— Слушал, очень интересно. А может, это просто сон? — с надеждой спросил Сергей.

— Да, возможно сон, — сухо откликнулась Вика.

— Я тебя обидел?

— Вы меня не поняли, — Вика отодвинулась от него и натянула на себя одеяло.

— Прости, я должен подумать. Я никогда с таким не сталкивался, — Сергей, почувствовав отчуждение, испугался, что Вика теперь замкнется в себе.

Но Вика повела себя неожиданно.

— Скажите, Сергей Владимирович…

— Ты опять будешь называть меня по отчеству?

— На ближайшие полчаса, да. Пока я не успокоюсь.

— О Господи, какие сложности! — воскликнул Сергей

— Сейчас вообще замолчу.

Сергей приложил указательный палец к своим губам.

— Так вот, Сергей Владимирович, вы не могли бы достать мне книгу Зигмунда Фрейда "Психология бессознательного"? Там в разделе "Психопатология обыденной жизни" есть упоминания о сновидениях. Мы проходили, но я помню очень смутно. Может, там что найду? Именно об этом мне хотелось вас попросить. А все, что я здесь рассказывала, это игра больного воображения, не берите в голову.

— Ладно, Вика, я зайду к тебе завтра днем с книгой, — он сделал ударение на слове "книга". Потом вдруг подумал: "A что это он злится? Просто психически неуравновешенная пациентка… А так все хорошо начиналось…"

— Спасибо, а теперь уходите, я хочу спать, — и Вика уставилась в окно.

— Ну что же. Сон для тебя сейчас — самое лучшее лекарство, — Сергей опять стал врачом. — Желаю хороших сновидений, — и быстрыми шагами вышел.

Вика расстроилась.

"Стоило ли беспокоить постороннего человека! У него, наверное, голова полна своих забот, а я со своими проблемами. И, конечно, он мне не поверил.

А я бы поверила, расскажи мне кто-нибудь такую несуразицу? Дурочка. Психолог чертов. Теперь буду думать об этом всю ночь. Ну и хорошо, что не поверил.

Сама разберусь".

Дарко не переставал себя корить: уже четыре дня от Вики не было никаких известий. Хотя, конечно, никаких известий от нее быть не могло. Но в глубине души он все же надеялся. Все эти дни он болел — не спадала высокая температура, его бил озноб, он бредил и все ждал, что Вика узнает об этом и придет.