Чтение онлайн

— Анжелочка, вы знаете, как я уважаю нашего Олега Викторовича. Но, между нами говоря, именно этого человека, — Черемшанов указал глазами на Вопилова, — я хотел бы видеть главным редактором «Девиантных». Это полководец! За ним любой пойдет на край света! А наш Олежек-то, вы и сами понимаете, тютя.

— Для вас, Петр Данилыч, любой воспитанный человек будет тютей, — насмешливо бросила ему Корикова.

— А мы кажется, не с вами разговариваем, — высокомерно заметила ей Крикуненко.

— Потише надо сплетничать, Анжелика Серафимовна, — отвечала Корикова.

— Алиночка, что вы, какие сплетни! — заюлил Череп. — Надо различать, когда человек сплетничает, а когда высказывает свою точку зрения. Вот и я хотел сказать Анжелике Серафимовне, как глубоко я восхищаюсь выдержкой и хладнокровием нашего Олега Викторовича. Это же Штирлиц! Это же… это же… Муций Сцевола, не побоюсь этого слова!

— Ну вы сказанули! — засмеялась Алина.

— Сами вы Муции! — заорал порядочно уже поддатый Ростунов. — Эй, вы, давайте выпьем! Ты, Муций, иди сюда. И ты тоже, — позвал он Вопилова и Стражнецкого. Те о чем-то эмоционально, но тихо спорили поодаль. Наконец, Костик опрокинул еще рюмку и поискал глазами Алину. Но та уже разговаривала с Филатовым. Стражнецкий терпеть не мог фотокора. А уж после недавней стычки в «Стельке» у него просто руки чесались отомстить ему.

— Ну что, Костик, дубль два? Наш ответ Филатычу? — подначивал его Влад. — Смотри, сейчас он твою Алину в два счета уведет из стойла…

Тут Серега сделал музыку громче и раскоординированно задергал нескладными конечностями. На пятачок потянулись и другие. Воспользовавшись моментом, Костик подскочил к Алине. Танец был его козырем — не зря родители с третьего по восьмой класс таскали его в бальную студию. В одном кружке с ними жеманно покачивала сухощавыми бедрами Анжелика Серафимовна и перетаптывался на толстых ногах-ластах Ростунов.

Филатову не понравились происки Стражнецкого. Нет, он не имел на Корикову никаких видов — за долгие месяцы работы бок о бок она стала для него своим парнем. Но чтобы вот так нагло у него из-под носа уводили бабу, и кто? Этот нагламуренный Костик? Этот самовлюбленный красавчик, который то и дело смотрится в зеркальце, которое у него всегда лежит в кармане пиджака? Все это Филатова — гордого южного человека, в чьих жилах текла гремучая помесь русской и чеченской кровей — взбесило до невозможности.

— Эй, Кость, — подвалил он к Стражнецкому. — Ты свежий номерок-то захватил?

— Да, Димон, возьми, у меня в куртке торчит, — чистосердечно ответил чуть запыхавшийся Стражнецкий, продолжая свои па.

— А то у нас туалетная бумага в сортире закончилась, — уж если Филатов наезжал, то делал это прямолинейно и незатейливо. — А меня как раз приперло.

— Ну так и возьми «Девиантные», раз приперло. Вон сколько валяется. Плохи дела, не берут вас?

— Не, мне у «Помела» бумага больше нравится. Моей заднице она приятнее.

— Эй, что тут такое? — к месту назревающего конфликта спешил Вопилов. За эти несколько минут он уже свел знакомство с верстальщицей Мариной, и по-свойски обнимал ее за плечи. Стражнецкий сделал ему недоуменные глаза — дескать, окстись, дружище, она же толстая. На что Влад ответил высокомерным взглядом — а мне, мол, нравятся девушки в теле. Тем более, сам видишь, выбирать не приходится…

Поодаль Ростунов совещался с Кузьминым.

— Баб катастрофически мало, — брызгал слюной Леха. — Я понимаю, у Вопилова со Стражнецким все в шоколаде. Но скажу тебе как пацан пацану: Алиша и Мариша — это не мой формат.

— У тебя есть какие-то идеи?

— Идей немерено. Пошли

Кудряшов в это время в одиночестве курил в своем кабинете. На столе стоял пластиковый стаканчик с водкой и лежала половинка плавленого сырка. Зазвонил рабочий телефон.

— Добрый вечер, Олег Викторович! — на том конце провода раздался голос Полины Георгиевны Черемшановой. — А где мой Петр Данилыч, не подскажете? А то звоню ему на сотовый, а он трубку не берет. А тут такое дело срочное…

— Что-то случилось?

— Да нет, слава Богу, ничего. Самарцевы пришли, лестницу садовую просят, а как же я могу им дать ответ, не посоветовавшись с мужем? Вещь дорогая, подарок Петра Данилыча… А он сам-то где?

— Да в курилку с мужиками вышел. А мобильник, наверно, на столе оставил. Я передам ему, Полина Георгиевна, что вы звонили.

Кудряшов ополовинил стаканчик и закурил вторую сигарету. Экий заботливый муж Петр Данилыч. Супруга садоводством увлеклась — а он тут же инструментарий подарил, лестницу преподнес. Полочку новую захотела — он тут же к племяннику за дрелью рванул. Вот уж ни за что не подумаешь, что вечно всем недовольный и желчный Череп — такой душка в кругу семьи. «Интересно, а я какое впечатление на людей произвожу? — задумался Олег. — Вот сейчас все веселятся, а я тут один торчу уже четверть часа. Наверно, думают, что я высокомерный стал, зазвездил… Или же вообще ничего не думают. Ушел я — а никто и не заметил».

Тут завибрировал его мобильник. Инна! Давно что-то ее не было. Олег сам удивился тому, с какой готовностью он схватил трубку.

— Чмоки-чмоки! Это Иннусик, — раздался в трубке знакомый басок. — Как делищи? Нормалек? А я тут поблизости в кафешке сижу, хочу зайти. Только встреть меня, Верка-то у вас уже не работает, и пропуск у меня обломился.

— Ин, даже не знаю, удобно ли, у нас сейчас как раз корпоратив…

— Класс! Обожаю всякие собирушки! Все, через пять минут буду, жди меня внизу. Чмоки-чмоки!

Олег выглянул в корреспондентскую. Там шло бурное веселье. Под «Дискотеку Авария» Череп выписывал с Крикуненко некое подобие танго, сжимая в руке ее костлявые пальцы, унизанные бижутерией. Анжелика Серафимовна, похоже, была в ударе — время от времени она закатывала глаза и драматически выкидывала вперед ногу, отчего сухощавая конечность обнажалась выше колена. И тогда внимательный взгляд мог рассмотреть, что Крикуненко уже успела поставить на колготках стрелу. Корикова и Стражнецкий выплясывали какой-то знойный латинос — Алину с непривычки и от выпитого изрядно заносило, и Костик как нельзя кстати хватал ее за талию. Вопилов, низко склонившись над Мариной и практически вжав ее в стену, что-то горячо ей доказывал.