«Девианты»
Шрифт:
— Как-то скомкано про Кэпа Грэя, — поморщилась Корикова. — Чувствуется какая-то недоговоренность…
— А что, у тебя остались какие-то вопросы? По-моему, Кузьмин все очень подробно расписал…
— Подробно-то подробно, но…
Алина потерла лоб, пытаясь сопоставить что-то несопоставимое.
— Ян, — наконец, сказала она. — Мне тут рассказали, что якобы ты забрала у Рыковой тот самый системный блок… ну, который сначала был у Серовой. Зачем?
— В те дни у меня словно крыша поехала, — призналась Яна. — Я была просто одержима желанием схватить предателя.
— Но, встретив Кузьмина в «Сетях», разве ты не поняла, что предатель — он?
— Поняла. Но компьютерщик убедил меня просмотреть запись, сделанную камерами видеонаблюдения.
— И ты просмотрела?
— Когда Рыкова отдала мне компьютер, я тут же отвезла его Славику. Он вскрыл корпус, извлек винчестер, но… он оказался безнадежно поврежден. Поэтому, пока я не получила письмо от Кузьмина, я все-таки оставляла один процентик, что это не он. Но когда он сам во всем признался… Расстроилась я сильно, несколько дней рыдала… Потом отошло постепенно. В общем, сейчас мне скорее смешно, чем грустно. Хотя я пока не готова видеть Кузьмина. Опасаюсь за свою реакцию, — и Яна улыбнулась.
Помолчала и добавила:
— А у меня для тебя еще одна новость.
— Да что же сегодня за день такой?! — воскликнула Алина.
— В общем, долго тебе еще в этом кресле сидеть…
— А что такое?
— Из одного декрета в следующий иду, — шепнула Яна. — Да вот, да. Так получилось. Раньше, чем через два года, и не ждите.
— Что ты, Ян! Ты вернешься гораздо быстрее, — затараторила Корикова, прекрасно понимая, что Яблонская в лучшем случае выйдет года через три, а в худшем…
«А для кого худшем-то? — от радости у Алины защемило сердце. — Лично мне грустить не приходится…»
Яблонская поднялась со стула, но уходить не спешила.
— Ах да, совсем забыла, — заговорила она, тыкая пальцев в свежий выпуск «Девиантных». — Ты за заголовками следи. Чтобы не больше пяти слов были! И подзаголовки расставляй через каждые две тысячи знаков текста, а не чаще. Далее. Какие-то новые рубрики у нас стали появляться. Это нарушение. Почаще заглядывай в утвержденный рубрикатор! Опять же, фотографии колхозные. Гоняй Филатова, пусть по три-четыре раза переснимает! Далее…
Корикова перевела взгляд за окно, затем глянула на настенные часы и, наконец, произнесла ледяным тоном:
— Спасибо. Разберемся.
Яна вскинула на нее удивленный взгляд, но Алина опять посмотрела на часы и добавила тем же тоном:
— Извини, больше говорить не могу. График.
— У меня есть еще замечания…
— В другой раз, Ян. Реально некогда, — и Алина поднялась из своего редакторского кресла, недвусмысленно давая понять, что аудиенция закончена.
Яблонская хотела что-то сказать, даже рот открыла, но вдруг махнула рукой и направилась к двери.
— В следующий раз, пожалуйста, звони перед приходом, — напутствовала бывшую начальницу Алина. — Мы тут работаем, вообще-то. У меня каждая минута на учете.
…Яна вышла в коридор и присела на стул. В пакете у нее были два вафельных торта — она планировала угостить журналистов. Но вдруг ей расхотелось идти в коллектив. Кто ее здесь ждет? И будет ли хоть кто-то рад ее приходу? Если уж Корикова, облагодетельствованная Корикова, обдала крещенским холодом…
«Серова никогда бы так со мной не поступила! — подумала Яна, и у нее словно пелена с глаз упала. — Она мне не враг, не враг…»
Яблонская достала из потайного кармашка сумки вчетверо сложенный листок. О его существовании не знал даже Олег. Это была весточка от Серовой, вложенная в тот же конверт, что и письмо Кузьмина. Судя по всему, Светлана сделала это втайне от Антона…
Яблонская развернула листок и перечитала — наверно, в сотый раз — эти несколько строк.
«В письмо Антона закрались некоторые ошибки, — писала Светлана. — Я никак не могу согласиться с тем, что автором второго „проекта“ также является он. Потому что знаю автора лично. Он заварил эту кашу только потому, что несмотря ни на что, любил и ценил тебя. Не злоба им руководила, не зависть, а лишь желание увести тебя с ложной тропки, на которую ты некогда неосторожно ступила. Но метод лечения оказался болезненным и малоэффективным. Автор „проекта“ просит простить его за причиненную боль, и будет рад, если ты ответишь на это письмо. Пиши на этот почтамт до востребования. Раз в месяц мы забираем почту. Когда-нибудь увидимся…
На листок капнула слеза, потом вторая… Достав из сумки салфетку и косметический карандаш — других писчебумажных принадлежностей у Яны с собой не было — она быстро написала одно слово: «ДА». Глянув на часы, она поспешила к выходу. На почту ей нужно было успеть непременно сегодня…