Чтение онлайн

— Чур мои все, что слева, — произнес Седой, перехватил гитару поудобнее и пошел прямо на вылезающих уродов.

Я решил последовать его примеру и чуть отошел вправо, обеспечивая себе пространство для маневра. Заноза и Камень встали в центре, прикрывая Виза. Но мелкий явно не лыком шит, сколько бы тварей за этот день на нас ни перло, ни одна не смогла его даже зацепить. Пацаненок довольно ловкий и что-что, а реакцию улицы ему привили.

Седой оповестил всех мелодичным перезвоном, что счет открыт. Я не отставал и впервые за весь бой выстрелил стержнем, прошив самого здорового демона насквозь. Как и следовало ожидать — дырка в груди не особо его потревожила.

Но надо же было хоть проверить в бою, как оно работает. А вот широкий взмах снес рогатому голову и это оказалось куда эффективней.

Не скажу, что я тут расслабленно танцевал среди толп врагов, играючи их круша. Нет, просто обычный бой, где я уверенно держал дистанцию и эффективно наносил удары, стараясь лишний раз не подставляться самому.

В целом, то ли вынужденность ситуации, то ли вкладываемые духовной связью навыки и знания, то ли почти вдвое выросшие характеристики тела, но сражаться у меня получалось все лучше и лучше. Разумеется из расчета, что я бьюсь с нарисованными противниками из краски.

Для дохлого шулера, что всю жизнь считал, будто драка — удел глупых, вполне даже неплохо.

Так или иначе, с демонами мы закончили за несколько минут, а это довольно долго. Тяжелей всего пришлось, как ни странно, Седому. Под конец Камень натурально взял на таран одного из демонов, размазав его об стену, а Заноза помогла разобраться с последним.

— Все в порядке? — спросил я.

— Геморрой прошел, спина не болит, хрипы перестали мучить, ссать тоже могу нормально, похмельем больше не страдаю. Да, лучше некуда.

— Я про тварей.

— Ну, мне все-таки не двадцать лет, имей уважение, Деви.

— В общем, в порядке, — похлопал я старика по плечу. Ну, переоценил немного себя, с кем не бывает. — Все готовы?

Если верить карте, то массивная дверь впереди ведет в помещение, расположенное непосредственно под главным залом галереи наверху. И либо мы сейчас встретимся с местным боссом, либо я вообще без понятия, где его тут искать.

Боевое построение и Заноза с Седым дергают массивные створки железных ворот, которые с шелестом разъезжаются в стороны. Помещение утопало в теплом свете множества свечей, расставленных повсюду.

Несколько опорных колон были исписаны красной краской, стены также украшало множество угловатых, неровных символов на незнакомом языке. Но не это привлекло наше внимание.

Прямо напротив входа, на стене висела огромная картина, изображавшая нас самих. Я и Камень были нарисованы в рабских ошейниках, стоя на коленях возле огромного каменного трона. Рядом была Заноза, изображенная… Более эротично, скажем так. А на троне в пафосном наряде восседал Седой, собственной персоной, словно какой-то король.

У него в руках были цепи, будто поводки к нашим ошейникам и рожа еще такая мерзко-надменная. Да нарисовано так натурально, что сразу захотелось съездить старику по морде. Настоящему, а не нарисованному.

Поборов этот порыв, я все же спросил.

— Седой, ничего не хочешь нам сказать?

— Ну, — задумчиво протянул он. — В целом неплохо нарисовано, мне даже нравится.

— А почему у меня задница такая толстая?

Все повернулись на Занозу, но вслух никто не осмелился ничего говорить. Женщины.

— Вот и вы, — раздался веселый, немного писклявый голос, исходивший откуда-то из-за колонн. — Проходите, гости, не стесняйтесь. Как видите, я давно вас жду.

— Проходите, не стесняйтесь, я ждал вас, дорогие гости. Как вам моя выставка? Все ли понравилось? Может, некоторые творения были вами не до конца поняты? Я могу помочь вам осмыслить их.

— Может просто покажешься для начала?

Голос доносился из-за колонны и босса мы пока так и не видели. Но неприятностями от этого голоса за версту несло. И это мягко говоря.

— Ах да, где же мои манеры. Простите великодушно, вечно витаю в своих мыслях.

Из-за колоны, прямо напротив картины, вышел он. Босс. Охотник. Неизвестный художник. И от его вида у меня мурашки побежали по спине, а волосы на затылке зашевелились. Разум просел сразу на две единицы, а Заноза сразу откупорила зелье спокойствия.

С виду, обычный мужчина, где-то за сорок. Худой, сгорбленный, заламывающий руки. Совсем худой, я бы даже сказал изможденный. Только две детали выбивались из общей палитры. Во-первых его улыбка, словно отпечатавшаяся на лице. Какая-то хищная, предвкушающая.

И второе, это глаза. Их не было. Просто два провала, через которые видно плоть. А когда он засунул палец в одну из глазниц, чтобы почесать, меня передернуло и чуть не вырвало.

— Ты слепой, — единственным сохранившим спокойствие был Седой. — Слепой художник.

— О-о, — еще шире заулыбался тот. — Это как посмотреть. С моей точки зрения слепые вы, потому что не видите суть.

— Но у тебя нет глаз, как ты вообще можешь рисовать? — пришел в себя и Камень.

— А как музыкант может видеть мелодию? Но твой друг ведь может. Он видит музыку в полной тишине, — художник повернулся к нам спиной, словно бы смотрит на свою картину. — Жаль, что он не видит более важных вещей. Например, предателя в вашем отряде. Или мертвеца. Или того, кто даже человеком не является. Не видит подставного кролика, которого вам подсунули. А один из вас вообще оказался здесь случайно. То есть, по-настоящему случайно. Тут должен был быть другой ребенок чертогов, но что-то пошло не так. Впрочем, и без него картина получилась хорошей, не так ли?

— А ты, стало быть, видишь нас всех насквозь? — усмехнулся Седой, достав фляжку и сделав глоток.

— И ты тоже научишься, коллега, — голос художника стал серьезным. — Это не просто картина, — он обернулся и «посмотрел» прямо на Седого. Признаюсь, если бы на месте старика был я, то сейчас отлетело бы еще пару единиц разума. Но Седой, казалось, был непробиваем. — Этой картины не должно было быть, потому что твой путь нарисован в более мрачных тонах. Но я позволил себе залезть в закрома особых красок. Я нарисовал этот шедевр для тебя. Это — взмах руки в сторону нарисованного трона. — Твоя альтернатива, которую я создал для тебя. Подарок одного творца другому.