Чтение онлайн

– Эй, Элли, не суй свой нос куда не надо, – говорит отец. – Ты прямо как Цыпа, – смеется он и целует меня в щеку.

Он так рад, что мы наконец уезжаем. С одной стороны, меня бесит его привязанность к этому дому, но с другой – это так трогательно. В машине отец всю дорогу заставляет нас распевать старые рождественские песни вроде «Я видел, как мама целует Санту», «Бубенцы, бубенцы весело звенят…» и «Я Рудольф, красноносый олень», а потом мы проходимся по всем рождественским хитам семидесятых и восьмидесятых. Цыпа каждые пять минут спрашивает, скоро ли мы приедем, а когда мы наконец добираемся до места, он уже крепко спит и не просыпается, даже когда Анна достает его из машины и несет на руках по дорожке до самой двери.

На улице, как всегда, идет дождь и завывает холодный ветер. Дом выглядит точно таким, каким мы его оставили. И даже хуже. Отец ключом открывает дверь, и нас обдает знакомым запахом грязной сырой половой тряпки. Отец вдыхает поглубже, и на лице его расплывается довольная улыбка.

– Ах, дом, милый дом, – провозглашает он без тени иронии в голосе.

Хотя это не вполне наш дом и уж никак не милый. Даже отец шарахается из кухни, потому что перед отъездом мы забыли выбросить пакет с картошкой и за время нашего отсутствия клубни успели прорасти так, что смахивают на инопланетных чудовищ из фильма «Чужие». Отец зажимает ладонью нос и на вытянутой руке уносит пакет в уличный мусорный бак.

Анна пытается разжечь камин, не выпуская из рук Цыпу, который канючит и цепляется за нее всеми конечностями, как осьминог, всякий раз, когда она хочет опустить его на пол. Мы трудимся не покладая рук несколько часов кряду, чтобы возродить к жизни нашу хибару, – отлаживаем обогреватели, горячую воду, разогреваем еду, готовим чай, стелим кровати – и вот, когда наконец все готово и Цыпа уложен в постель, а мы с Анной и отцом усаживаемся в гостиной с чашечками растворимого кофе, выясняется, что не работает телевизор. Он только квакает и хрипит, а на экране пляшет разноцветная рябь.

– Приехали, – тяжко вздыхаю я. – Спорим, что в радиусе ста миль здесь ни одной телемастерской, а если и есть, то наверняка закрыта на Рождество.

– Вечно ты бухтишь как старушенция, – говорит отец, потирая ладони. – Сейчас я его починю.

Но несмотря на все его старания, телевизор по-прежнему не работает.

– Да ну его, этот старый ящик. Давайте лучше играть в настольные игры, болтать и веселиться. Устроим старомодное Рождество в кругу семьи…

– Утром постараюсь найти мастера по справочнику, – шепчет мне на ухо Анна.

– Может, тут дело не в телевизоре, – продолжает отец, – а в антенне. Может, где-то провода ветром оборвало?

– В таком случае мы рискуем и вовсе без электричества остаться. Ни тебе телека. Ни отопления. Ни света. Ни еды.

– Ну, без еды-то ты обходиться привыкла. Неделями ничего не ешь, – говорит отец.

Похоже, он не шутит. Анна сверлит меня взглядом исподлобья. О боже, не хватало мне выслушивать их нотации по поводу правильного питания. Тем более сейчас. К счастью, в прихожей звонит телефон, и я несусь снимать трубку. Наверняка это Дэн. Интересно, он давно приехал? Не терпится с ним поболтать. И узнать, как там его стрижка. Отросла хоть немного? В любом случае, хуже, чем было, уже некуда.

Но звонит не Дэн. А агент из конторы по продаже стеклопакетов, который что-то тараторит о пользе двойных оконных рам, да так быстро, что нет никакой возможности его прервать. Зря он так старается. Потому что даже с тройными рамами у нас в доме все равно будет холодрыга, а дополнительная шумоизоляция нам ни к чему, потому что дорожное движение представлено здесь одним ржавым трактором, который изредка месит грязь на близлежащем холме.

– Нет-нет, не тратьте зря время, до свидания, – отвечаю я наконец и вешаю трубку.

– Ловко ты отшила Дэна, – усмехается отец. – Я-то думал, ты по нему соскучилась. И куксилась весь вечер оттого, что от него ни слуху ни духу. Думал, хоть после его звонка ты повеселеешь.

– Выходит, ты ошибся, – говорю я. – И, кстати, чтобы ты знал, – это звонил не Дэн. А агент по продаже стеклопакетов. Ясно? И вообще, раз телек у вас не работает, пойду-ка я спать.

Я пулей вылетаю из гостиной. Слышу, как Анна отчитывает отца: «Ну кто тебя за язык тянул?», а тот оправдывается: «Откуда мне было знать, что это не Дэн? И вообще, почему он до сих пор не позвонил ей?»

Понятия не имею, почему он пропал. Я была уверена, что он позвонит с утра пораньше в канун Рождества, – но телефон молчит. Пока Анна с Цыпой и отцом еще не спустились вниз, я быстренько поднимаю трубку, чтобы проверить, не сломался ли телефон вслед за телеком. Но телефон работает, и Анна все утро названивает по нему в телемастерские, чтобы вызвать ремонтника, но безрезультатно.

– Не переживай, я призову на помощь Санта-Клауса, – говорит отец и прыгает в машину.

– Я тоже хочу к Санта-Клаусу, – ноет Цыпа, но отец велит ему оставаться дома.

Отца где-то носит целую вечность. За это время вполне можно было слетать в Исландию и обратно.

– Между прочим, твой отец обещал, что сам будет готовить, пока мы здесь, – ворчит Анна, взбивая смесь для омлета.

Обеденное время давно прошло, и Цыпа жалуется, что помирает с голоду.

Я тоже помираю с голоду. От завтрака мне удалось отделаться – я сунула бутерброд в карман, пока никто не видел, а потом незаметно выбросила его в помойное ведро. Но с омлетом такой фокус не пройдет – на этот раз он у Анны выходит особенно жидким. Если я засуну этот омлет в карман, он стечет у меня по ноге прямо в носок. Вообще-то Анна вкусно готовит, к тому же от яиц особо не полнеют. Правда, там еще молоко с маслом и сыр, а на закуску Анна нажарила хрустящих гренков – по два на каждого.

Наконец возвращается отец. Он в приподнятом настроении, раскрасневшийся с мороза и все приговаривает «Хо-хо-хо», как настоящий Санта-Клаус. Он купил нам новый переносной телевизор и четыре порции жареной картошки с рыбой.

– Мы давно пообедали, глупенький, – говорит Анна, обнимая его.

– Я тоже пообедал – пинтой пива с пирогом в пабе. Но ведь на дворе Рождество – значит, можно позволить себе пообедать дважды, – отвечает отец.

Анна косится в мою сторону.

– Не хочешь, можешь не есть, – успокаивает она меня.