Дева дождя
Шрифт:
Чудовище за рулём мечтательно втянуло воздух через хобот. Между тем господин Железный Голем с лязгом поднялся в салон и принялся внимательно разглядывать пассажиров.
– Который наш?
– Вот этот, господин Железный Голем.
Роботообразный монстр подошёл к указанному – это оказался один из экс-моджахедов – протянул руку и ощупал беззащитное тело пальцами, больше похожими на обрубки бронешланга, в кои упрятывают провода при прокладке.
– Прямо как живой. И сердце бьётся…
– Сам не могу спокойно смотреть, господин Железный Голем.
– Двести сорок восемь – тринадцать – одиннадцать! – громко, словно через мегафон, проорал Голем. – Подойти к машине!
– Где ваша великолепная голова, господин Железный Голем? – помахивая хоботом, почтительно осведомился шофёр. – И всё остальное…
– Э… Проигрался этим тварям, – проскрежетал Голем. – Хламиду, эрцхаор… Голову пришлось поставить на кон. Думал, отыграюсь.
– Бывает, – согласился монстр за рулём.
В салон между тем проник новый персонаж, здорово напоминающий грубо раскрашенную гипсовую статую или глиняный манекен.
– Вызывали, о мой господин?
– Да. Забирай этого и препроводи в блок для новеньких. Сдашь лично.
– Я понял, о мой господин!
– Передавай моё почтение господину Золотому Голему, – проурчал водила.
– Чего дашь? – деловито осведомился глиняный субъект.
– Хы? – монстр мотнул хоботом.
– Ты просишь об услуге. Услуга стоит…
– Иди! – перебил подчинённого Железный Голем.
– Да, о мой господин!
Керамический субъект деловито надел на жертву откуда-то взявшийся ошейник с цепью, оковы на руках и ногах бывшего боевика разом отвалились, и глиняный монстр, топая, будто статуя Командора, поволок несчастного за собой – в точности так, как спешащая дама тянет за собой упрямую болонку на выгуле.
– Хаким! Абдалла! Все вы, прощайте! И вы прощайте, русские! – выкрикнул экс-моджахед, увлекаемый неумолимым конвоиром. – Я не хотел!.. Не думал, что всё будет так!.. Я раскаиваюсь, Аллах свидетель!!!
Хлёсткий удар бледной молнии прервал пламенную речь духа.
– Ты слышал, он уже раскаивается, – граммофонным голосом произнёс Железный Голем.
– Он ещё не вник, господин Железный Голем, – проурчал монстр-водила. – Вот когда он дойдёт до Агра, тогда и поймёт, что такое настоящее раскаянье…
– Он не остановится даже в Буствиче, – возразил монстр-робот. – Если он многократный убийца, его место в Шим-Биге. Бывал там?
– Нет, господин Железный Голем. Там слишком неуютно… даже нам, волграм.
– Ладно, это всё не по делу. Можешь ехать.
– А глиняшки у вас всё-таки крохоборы, господин Железный Голем, – водила с хрустом врубил передачу.
– Глиняные големы, они все такие, что ты хочешь… Мелкие твари и скребут по мелочи.
Железный монстр вышел из автобуса, и адский транспорт возобновил свой путь. Алексей вглядывался в улицы первого советского города, встреченного на пути… Теперь уже невооружённым глазом было видно – город тот, да не тот… Термез, конечно, не Ташкент, и к жемчужинам мирового зодчества явно не относился. Однако такой унылой картины там, в мире живых, сержанту Горчакову видеть не доводилось. Ни единого зелёного пятна… Серые, чахлые кусты, изредка попадавшиеся на пути, выглядели бумажными, трава под глиняными заборами-дувалами – словно мочалка… Пара голых скелетов деревьев, тянущих к белёсому небу кривые сучья без коры, пейзаж никак не оживляли. И ни ребятишек, ни единой кошки или даже бродячей дворняжки. Мёртвый город… город мёртвых.
Между тем небо постепенно утрачивало белёсый цвет, наливаясь багровым, отчего на глазах приобретало сходство с сырым мясом. Похоже, первый бесконечный день в аду заканчивался.
Тюремный автобус, завывая и скрежеща, втянулся в ворота какого-то строения, огороженного высоким забором.
– Эй! – трубно возопил монстр-водила, едва заглушив мотор. – Принимай постояльцев!
Стоявший рядом Сашко гулко сглотнул, кто-то из экс-моджахедов забормотал молитву. Ибо то, что возникло на пороге строения, могло явиться нормальному человеку разве что в самом глубоком кошмаре.
Двухметровая багрово-красная гусеница, напоминающая какой-то жутко извращённый фаллический символ и имеющая на верхнем конце шесть чёрных, будто бы оторванных от негритят детских ручек плюс голову какого-то отвратительного урода-дауна, лысую и лопоухую, встала свечкой на пороге строения.
– А, это ты… Свежатинку везёшь?
– Так точно. Давай, куда их… Ночь наступает, сам понимаешь – можно не уберечь. Много их ночами бродит, любителей.
– В цистерну, куда ещё… Двигай за мной!
Кошмарная гусеница двинулась вперёд, меряя двор своим телом, и Алексей вдруг ощутил, что руки и ноги свободны. Рядом зашевелились другие узники.
– Выходите, быстро! – проревел монстр-водила, шевеля щупальцами.
Окончательно деморализованные узники, дрожа, потянулись из автобуса.
– Старшой… вот это попали мы, похоже… – прохрипел Толян.