Детство Маврика
Шрифт:
– Спасибо, Игнатий Тимофеевич, нас ждут дома, - отказывается от обеда Маврик. Он, может быть, и остался бы, но ведь Краснобаев не пригласил Санчика.
Плохо, когда человек - март.
Продолжая "отвлекать" Маврика, Екатерина Матвеевна делала все возможное. Нужно красить - крась. Вот тебе кисть и краска. Хочешь засадить свой огород - пожалуйста. Нравится тебе играть в Зингеровский магазин изволь. Чем не магазин старый каретник. Покупателей сколько угодно. Санчикова сестра. Краснобаевские сестры. Для них уже проделана лазейка в заборе.
Был куплен и опаснейший из опасных инструментов - маленький топор. "От судьбы не уйдешь". И если уж суждено поранить руку или ногу, этого не избежишь. Но все же "береженого бог бережет". И Екатерина Матвеевна, купив топор, попросила точильщика чуточку притупить топор на своем колесе.
Новым топором пользоваться было нельзя. Он годился только для колки, но не для рубки и тески. Маврик, тяжело вздохнув, отложил топор и решил поиграть с горя в пермскую тюрьму. И тетя Катя поддержала эти намерения. Чем не тюрьма старая баня. Сиди там с Санчиком и пой:
Солнце всходит и заходит,
А в тюрьме моей темно...
Днем и ночью часовые
Стерегут мое окно.
А потом можно выставить гнилую раму и бежать на волю. Только тетя Катя не советует мальчикам называть себя "политическими". Лучше сидеть за поджог или безвинно, как сидел дедушка в девятьсот пятом году заложником. С каким почетом его встречали потом рабочие!
Екатерина Матвеевна сама придумывает игры, только бы как можно дольше удержать Маврика дома, хотя она и понимает, что улицы Маврику не избежать. Поэтому приходится брать Маврика на базар и ходить с ним по родне. Родни много, а знакомых того больше. Разная это родня и разные знакомые.
Побывали они у дяди Леши. У него три девочки: Клава, Маруся и Надя. Старшая старше Маврика на год, а младшая на год моложе. Но интересно ли мальчишке играть в куклы, в классы, прыгать через веревочку?
У тети Сани и у тети Лары другое дело. Там, правда, тоже три девочки, три двоюродные сестрички, с которыми не очень интересно играть, зато есть надежда, что с ними отпустят купаться.
Так и случилось. Это было настоящее счастье. Маврика отпросили у тети Кати на пруд. Старшая дочь тети Лары, Аля, сказала:
– Странно... Ему почти девять лет, а он еще не купался на пруду. Там купаются и пятилетние.
А вторая, толстая Танечка, добавила:
– Песок же на нашем берегу, и ни одной ямки. Ровное-преровное дно.
Тетя Саня, старшая из сестер Зашеиных, поддержала внучек:
– В самом деле, Катенька, за всю жизнь не слыхивали, чтобы кто-нибудь из ребятишек тонул в этом месте.
Лицо Маврика было таким просящим... В глазах его стояла такая мольба, а девочки давали такие клятвы, что тетя Катя сказала:
– Только недолго.
Этот день навсегда останется в памяти Маврика. Они бежали по широкой Песчаной улице, спускающейся к пруду. Пруд был как зеркало, и только у берега, где барахталась ребятня, вода кипела и сверкала, залитая солнцем.
Нелегко в первый раз зайти в воду и окунуться. Маврик купался впервые. Девочки раздели его, потому что он был мальчик. А сами они остались в рубашках. В них они и будут купаться. Потому что они девочки.
К Маврику не пришло еще чувство стыда, а девочкам уже внушали его.
– Иди, иди, не бойся, - зазывали его в воду Аля и Таня.
И он зашел по колено.
– Теперь присядь...
– Присядь еще раз... Зажми нос. Окунись!
С чем можно сравнить эту радость первого купания, снившегося ему в Перми! Ласковые объятия теплой воды. Визг. Брызги. Плотное, ровное песчаное дно. Неужели все это сейчас кончится и его заставят одеваться?
Напрасные опасения. Аля и Таня ведут его глубже. По пояс. По грудь. И когда он упирается, Аля берет его на руки, затем кладет на воду животом и, поддерживая снизу, говорит:
– Плыви, я держу тебя... Не бойся.
Маврик болтает ногами, гребет руками. Он никогда не думал, что это у него получится. Ноги и руки делают сами все, что нужно.
Легко плыть, когда тебя поддерживают. А попробуй поплыть один, без Алиных рук, сразу же опустишься на дно. Маврик и не знает, что Аля давно убрала из-под него руки и он плывет сам по себе. Плывет, как щенок, оказавшийся впервые в воде. Его поздравляют. Его называют молодцом.
– И это правда, Аля?
– Ну как же не правда, Маврик? Попробуй еще!
Аля снова заносит его в воду, снова кладет на свои руки. Он плывет! Он плывет! Этому ни за что не поверит тетя Катя, а он плывет.
Пора выходить из воды. Он уже накупался. А ему хочется еще и еще убеждаться в чуде, которое совершилось сегодня. Он не только человек, но и рыба...
Маврику, жившему в мире волшебных сказок, слышанных от бабушек, читанных матерью и теткой, хочется сказать пруду что-то очень хорошее, а слов нет. Он ищет их, торопливо надевая штанишки, приветливо улыбаясь огромному зеркалу воды. Он придумывает, что бы ему, такому громадному, сказать, застегивая ворот рубашки. И наконец он шепчет самые простые слова:
– Спасибо тебе, милый пруд, за мое первое купание!
Его шепот слышит Аля и говорит:
– Какой ты, оказывается, вежливый, Маврикий...
– Нет, нет, - опровергает он, - я нисколько не вежливый. Я благодарный. Я и тебе скажу спасибо за...
– Он не договорил, и так ясно, а потом объяснил: - Человек за все должен благодарить, даже если ему всего-навсего сказали: "С добрым утром!"
Это было повторением слов Александры Ивановны Ломовой, которая бросила много всхожих зерен в рыхлую почву восторженной детской души.