Чтение онлайн

– Осторожней! – рявкнул он.

Мальчик с синяком едва не уронил скребок из задрожавшей руки. Он до потери сознания боялся провиниться перед Тананзе. Ходили слухи, что бывший генерал – людоед. Во всяком случае, так утверждала одна служанка, подававшая на стол. Она клялась, что увидела в супе человеческий глаз и мошонку. Правда, расспрашивать ее было поздно: служанка куда-то запропастилась. Может быть, уволилась и уехала в свою деревню, как говорил управляющий. А может, ей отрезали ее собственную голову и сварили новую порцию супа. Повар на эту тему не распространялся. У него не было языка и со слугами он не общался.

Работая скребком, мальчик смотрел на жирную спину Тананзе и пытался представить себе ту гору провизии, которая требовалась для того, чтобы прокормить эту тушу. Вместо этого почему-то представлялся гиппопо, пожирающий водяные растения.

– Хватит, – распорядился Тананзе. – Полотенце. Халат.

Мальчик молниеносно выполнил приказы. Растопырив руки, хозяин позволил себя одеть, а потом, не завязывая пояс, повернулся передом. Мальчик потупился. Тананзе потрепал его по курчавым волосам и сказал:

– Молодец. Я больше на тебя не сержусь. Никуда не уходи, жди здесь. Понял?

– Да, босс.

Мальчик понял. Он должен был радоваться, но не мог. И все чаще, все задумчивее посматривал на витые шелковые шнуры, которыми были подвязаны шторы в доме. Ему было пятнадцать лет, а жить уже не хотелось.

Завтракали молча, потому что Тананзе терпеть не мог отвлекаться от процесса поглощения пищи. Ел он столько, что человек посторонний только диву бы давался, а майор Кулафье привык к этому зрелищу.

А было оно весьма впечатляющим. Помимо мяса с грибами и рыбы, тушенной в кокосовом молоке с яйцами и луком, Тананзе умял целую гору саго, заедая кашу кукурузными лепешками. Это не считая салатов и всевозможной зелени, сдобренной десятком специй.

Насытившись, Тананзе несколько раз отрыгнул, приказал подать пиво и уставился на Кулафье.

– Что этот белый из Москвы? – спросил он. – По-прежнему копает?

– Копает себе могилу, – ответил полицейский.

– Так долго? Наверное, могила будет очень глубокая?

Поскольку это была шутка, Кулафье оскалился:

– Да, генерал.

Ответной улыбки не последовало.

– Я хочу, чтобы русский сдох как можно скорее, – сказал Тананзе, отхлебнув пиво из литровой кружки. – Он действует мне на нервы.

– Мне тоже, – признался Кулафье.

– Тогда почему он до сих пор жив?

– Я знаю о каждом его шаге.

– Я тоже. Но от этого мне не легче.

Тананзе говорил правду. Приезд Белова здорово осложнил ему жизнь. Хотя, если быть справедливым, неприятности начались с грузинских террористов. Поначалу Тананзе намеревался содрать с них обещанные четыре миллиона долларов, а потом убить и позабыть об их существовании. Это стало бы огромной ошибкой. Бывшего генерала спасло то обстоятельство, что новоявленные братья Берри не смогли расплатиться сразу и полностью. Тананзе получил лишь половину обещанной суммы. После этого банковские счета братьев опустели. Им должны были еще восемь миллионов, но пока что они остались без денег.

Виной тому были сложные финансовые операции, понадобившиеся заказчику для того, чтобы оплатить услуги исполнителей таким образом, чтобы никто не смог отследить источник происхождения денег. На серию последовательных перечислений требовалось не менее десяти банковских дней. Грузины объясняли это путано, потому что разбирались в финансовых схемах не лучше Тананзе, а он был в этих вопросах полнейшим профаном.

Решив, что ему попросту морочат голову, он пригрозил выдать братьев заинтересованным лицам, а они в ответ сослались на заказчика, предложив позвонить по указанному телефонному номеру. Тананзе так и поступил, а после этого надолго утратил аппетит и интерес к мальчикам. На звонок ответил представитель недавно созданной, но успевшей стать самой могущественной в мире террористической организации «Союз трех». Ее эмблемой была молния, а личности трех основателей оставались тайной, покрытой мраком. Было известно лишь, что организация не привязана к какой-либо нации или религии, что в эпоху тотальной глобализации представлялось логичным. От ее ударов пострадали уже три страны «Большой восьмерки», включая Россию. Акция на побережье Черного моря (название ласкало слух Тананзе) была последней по счету, но далеко не финальной.

Даже в самом страшном сне Тананзе не мог представить себе, что не только столкнется с этой международной корпорацией, но и навлечет на себя гнев ее представителя.

– Советую вам набраться терпения, генерал, – прошелестел в трубке тихий, невыразительный голос. – В противном случае вас уже ничего не будет беспокоить. Мы обещали известным вам людям заплатить, так что будьте уверены, они с вами рассчитаются.

– Я понял, – выдавил из себя Тананзе.

– Надеюсь, – произнес голос. – Потому что на вас возлагаются большие надежды и большая ответственность. В ваших интересах сделать так, чтобы ваши гости пребывали в полной безопасности, прежде чем покинут страну.

– Я…

Тананзе не знал толком, что намеревался сказать, но его уже не слушали. Связь оборвалась. И с той поры генерал Тананзе ни разу не спал крепким здоровым сном, как это было раньше…

– Не легче, – повторил он, пододвигая к себе вторую кружку.

– Сегодня с русским будет покончено, – пообещал Кулафье, знавший, как непредсказуем бывает босс в гневе. – Я сам прослежу за этим.

– Кому поручишь? – осведомился оживившийся Тананзе.

– Уже поручил. Дело сделает сержант Вантариза. Но он хочет получить вознаграждение.

– Я хорошо заплачу вам обоим. Только избавьте меня от этого человека Москвы.

– Считайте, что его нет.

– Слава Богу, – выдохнул Тананзе, осеняя себя крестом.

Он жил в христианской стране и считал себя христианином. «Правильную» веру принесли в Уганду двое французских миссионеров, которые, как ни странно, выбрались из страны живыми. Однако, когда на смену им пришел англиканский епископ Ханнингтон, король распорядился убить не только его, но и всех членов экспедиции, после чего взялся за своих подданных, успевших обратиться в христианскую веру. Для начала был казнен юный слуга короля, опоздавший к церемонии из-за урока катехизиса. Король рассвирепел и перерезал юноше горло, предоставив ему медленно умирать до утра. Следующим мучеником стал 45-летний придворный. Ему отрубили руки и ноги, а палач так искусно перерезал ему вены и артерии, что бедняга прожил ещё два дня, агонизируя. Остальных, не мудрствуя лукаво, сжигали на кострах, по-быстрому пытая их перед смертью. Детей же, чтобы не мучились, милосердно оглушали ударом дубины по голове. Неизвестно, на какой стороне находились в то время предки Тананзе, но сам он носил крест и никогда не забывал праздновать Пасху и Рождество.

– Как именно вы собираетесь избавиться от русского? – поинтересовался он.

– Сержант пристрелит его, вот и все.

– Нет. – Тананзе покачал головой, большой и тяжелой, как кадка для фикуса. – Его нужно убрать так, чтобы потом не возникло никаких вопросов.

– К вам? – искренне изумился Кулафье, для которого босс являлся кем-то вроде всемогущего бога.

– Сделайте так, чтобы подозрения пали на других. Например, ограбление. Или убийство на расовой почве.

– Это можно. Но это будет стоить дороже.