Чтение онлайн

– Спасибо.

– С чего бы мне помогать тебе с отъездом?

– Я умру, если останусь в городе.

– Невыгодно это все – и нанимать тебя было невыгодно, и тем более давать теперь взятки за твой проезд.

– Пожалуйста, я сделаю все, что захотите. Я заплачу, правда заплачу. Можете мной попользоваться.

– Вот еще! У меня настоящие есть, – с усмешкой говорит он и тут же серьезнеет. – Штука в том, что тебе нечего предложить – все заработанное тут же тратишь на питье. А взятки? А лед на тебя? Будь я не такой добрый, вышвырнул бы вон, и пускай белые кители тебя в компост покрошат. Прибыли никакой.

– Прошу вас.

– Не беси меня. Иди готовься к работе. Чтоб, когда придут клиенты, уже сняла уличную одежду.

Распознав властный и беспрекословный тон, Эмико машинально делает ваи и спешит выполнить приказ, но через секунду одергивает себя. «Ты не собачка и не служанка. Эта служба завела тебя в Город божественных воплощений и бросила среди демонов. Будешь вести себя как прислуга – сдохнешь как собака».

Она встает прямо:

– Простите меня, но я должна уехать на север. Сколько это стоит? Я заработаю.

Райли вскакивает:

– Ты как проклятый чешир, который до последнего копается в падали!

Эмико вздрагивает – хоть он и старый, но все еще гайдзин, рожденный и выросший до эпохи Свертывания. Она опасливо пятится от высокой и грозной фигуры.

– Вот так-то. Помни свое место, – с угрюмой ухмылкой говорит Райли. – Ладно. Поедешь на свой север. Но только когда я разрешу. И не раньше, чем заработаешь на взятки кителям – от первого до последнего бата.

– Это много?

Старик багровеет:

– Ты столько за все время не принесла!

Она отпрыгивает назад, но Райли успевает схватить ее за руку, притягивает к себе и рычит пропитым голосом:

– Когда-то и кому-то ты была полезной, и я понимаю, почему пружинщицы вроде тебя забывают, как себя вести. Но давай-ка без иллюзий. Ты – моя собственность.

Он хватает костлявыми пальцами ее сосок и выкручивает. Эмико охает, у нее подгибаются ноги.

– Ты принадлежишь мне до последнего волоска, – шипит Райли, не сводя с нее светло-серых змеиных глаз. – Захочу – завтра тебя покрошат в компост, и всем будет наплевать. В Японии, может, и ценят пружинщиков, но здесь вы – мусор. – Он снова сжимает пальцы. Эмико судорожно втягивает воздух, пытаясь устоять. – Ты – моя собственность. Не забывай.

Ухмыльнувшись, старик отпускает девушку. Та чуть не падает, но успевает ухватиться рукой за барную стойку. Райли снова берет стакан.

– Я скажу, когда ты заработаешь достаточно. Но тебе надо будет вкалывать. Никаких больше капризов. Клиент захотел – сделала так, чтобы он был доволен, пришел снова и был приятно удивлен. Хочешь на север – лезь вон из кожи.

Он допивает залпом, бьет стаканом о стол и требует повторить.

– А теперь хватить ныть и марш зарабатывать.

Раннее утро. Хок Сен сидит в офисе «Спринглайфа» и мрачно глядит на сейф. Ему бы сейчас забивать гроссбух выдуманными цифрами и успеть все сделать до прихода мистера Лэйка, но мысли заняты железным шкафом, который, будто издеваясь, неподвижно стоит в дыму бесполезных ритуальных воскурений.

После того случая на якорных площадках сейф постоянно заперт, заморский дьявол вечно висит у старика над душой, допекает счетами, вечно что-то выпытывает. А Навозный Царь ждет. Хок Сен встречался с ним еще дважды – пока не торопит, но явно теряет терпение и, похоже, хочет взять дело в свои руки. Шансы на успех тают.

Хок Сен упрятывает в столбцы гроссбуха деньги, которые заработал сам от покупки временного вала. А может, просто обчистить сейф? Рискнуть, хоть его и станут подозревать? На фабрике есть инструменты, которые прожгут сталь за несколько часов. Может, так будет лучше, чем дожидаться, когда крестный отец всех крестных отцов сам все устроит? Хок Сен прикидывает варианты и понимает – в любом случае рискует так, что оторопь берет. Если сейф найдут вскрытым, объявлениями о розыске старого китайца увешают все столбы, а быть врагом заморских демонов сейчас крайне опасно. Власть Аккарата растет, а с ним и влияние фарангов – что ни день, то новости об очередном унижении белых кителей. Вот на днях Бангкокского тигра постригли в монахи и лишили семьи и собственности.

А если мистера Лэйка просто устранить? Нож под ребра в переулке – и готово? Проще некуда, да и недорого: Чань-хохотун с удовольствием все сделает за пятнадцать батов, и заморский демон больше не помеха.

Он вздрагивает от стука в дверь и торопливо прячет свежезаполненный гроссбух под столом.

– Войдите.

На пороге возникает Маи, тощая девчонка со сборочной линии, и делает ваи. Хок Сен успокоено выдыхает.

– Кун, у нас там загвоздка.

– И в чем же дело? – спрашивает он, оттирая чернила с пальцев.

Мельком оглядывая помещение, Маи говорит:

– Лучше, если вы сами посмотрите.

Хок Сен чувствует, что она явно напугана, и от этого ему делается не по себе. Совсем еще девочка. Старик ей слегка покровительствовал, даже выдал небольшую премию за то, что ползала по узким тоннелям в подполе, когда чинили главный привод фабрики. И все-таки нечто в ее поведении заставляет вспомнить тех малайцев, которые однажды восстали против его народа. Тогда рабочие Хок Сена, прежде благодарные и покорные, вдруг перестали смотреть в глаза хозяину, а ему не хватило проницательности увидеть грядущие перемены и понять, что дни малайских китайцев сочтены и даже его – человека высокого положения, который не жалел денег на благотворительность, а детям своих рабочих помогал, будто своим, – хотят обезглавить и выбросить в сточную канаву.

И вот теперь Маи – она явно что-то скрывает. Значит, такой способ выбрали прийти по его душу – хитрость? Сделали наживкой вроде бы безобидную девочку? Стало быть, такой финал у истории желтобилетников? Интересно, кто за этим стоит: Навозный Царь? Хок Сен, напустив на себя безразличный вид, садится поудобнее.

– Если есть что сказать – говори здесь.

Ее неуверенность еще больше выдает страх.

– А фаранг тут?

Часы на стене показывают шесть.

– Будет только через час или два – рано не приходит.