Демон Эльдорадо
Шрифт:
– Девяносто три члена клана Энки просят временного прибежища, – сказал Энки.
– Что это с вами, дружище? – усмехнулся собеседник и показал взглядом на плечо бывшего премьера. – Вы ранены?
Сигнал после нескольких переключений между спутниками связи порой сбивался, отчего по экрану хаотично проскальзывали серые полосы. Они как будто старались нарисовать крест на надеждах беглецов.
– Пустяк, поцарапал при посадке…
– Если я разрешу вам сесть, разразится дипломатический скандал, – без обиняков заявили с планеты. – Его смогли бы компенсировать лишь очень значительные финансовые поступления.
– Я понимаю, – пробормотал Энки. – К сожалению…
– Вы не успели создать за границей стабилизационный фонд? – поднял брови собеседник.
Энки промолчал.
– Может быть, у вашего правительства имеются другие активы?
На это у бывшего премьера также не нашлось что ответить, и тут уже он уловил за спиной, среди соратников, некоторое напряжение. Очевидно, многие рассчитывали на то, что Энки при первых признаках угрозы перевел необходимые средства в какой-нибудь незаметный иностранный фонд, подальше от лап политических соперников из враждующего клана.
– Вы уверены, коллега? – с холодной усмешкой спросил вице-король.
– У нас ничего нет, кроме челнока и еще одного корабля.
– Я не могу захватить имущество страны, с которой мы только год назад подписали мирный договор.
– Под ним стоит моя подпись.
– Не имеет значения. Это стало бы грубым нарушением международного права. И кстати, я не уверен, что вы можете рассчитывать на преданность команды вашего корабля…
Энки сообразил, что разговор ни к чему не приведет, и вице-король также понял это.
Может быть, усталый вид раненого коллеги, пусть и бывшего, что-то сдвинул в его настроении. После некоторого колебания он сказал:
– Вы можете отправить к нам женщин и детей. В конце концов, существуют явные этические правила, которые запрещают уничтожать их… Думаю, на этот счет мы с вашим преемником договоримся.
– Нам нужно будет обсудить ваше предложение, – с облегчением ответил Энки.
– Конечно. Пристыкуйтесь сначала к своему межзвездному кораблю, там и решите.
Энки отключил связь и какое-то время не решался обернуться к соратникам, затылком чувствуя их взгляды. Пришло время каждому решать собственную судьбу.
Алекс хлопнул дверью комнаты и почти бегом кинулся по коридору в сторону лестницы.
За поворотом он едва не сбил с ног мелкую и толстую горничную с кипой белья. Он успел только заметить ее испуганное круглое лицо с индейским носом и услышать робкий вопрос на испанском. Вопрос, естественно, остался без ответа. Алекс с топотом сбежал по каменным ступенькам в холл и вывалился на белую улицу. Лелька наконец-то осталась далеко позади и не смогла бы теперь догнать Алекса. Да и вряд ли она станет это делать – сидит в номере на мятой постели и наверняка ревет, дура.
Ну и ладно! Сама же просила прокатить ее над этими идиотскими рисунками наска. Полтораста баксов на ветер выкинул, а потом еще терпел ее нытье. Тошнит ее, видите ли! Парашют для таких чувствительных не предусмотрен. Кто же знал, что «Сессна» будет ловить каждую воздушную яму и внутренности при этом полезут к самому горлу? И ведь денег не вернули, что самое противное. Угораздило же связаться с такой нюней, да еще приволочь ее в Анды! Хотя без ее испанского ему пришлось бы туго, ходил бы за жадными гидами как приклеенный…
Алекс сделал несколько глубоких вздохов и почувствовал раскаяние. Как могло случиться, что он довел свою девушку до слез? Он уже хотел развернуться, чтобы бежать в гостиницу, чтобы утешить Лельку, но заставил себя идти дальше. Мужчина он или нет, в конце концов? Другой бы на его месте, пожалуй, не только прикрикнул бы на подругу, но и… Алекс содрогнулся от мысли, что кто-то в состоянии поднять руку на женщину. Однако возвращаться он все же не стал, решив потренировать характер.
Городишко готовился встретить вечер. Идеально белые стены, камни для которых добывались в каком-то местном карьере, уже слегка порозовели, а воздух был не так горяч, как часом раньше, когда Лелька с Алексом приехали сюда на автобусе от аэродрома. Местные жители и туристы все разом оказались на улицах, чтобы разбрестись по ресторанчикам – и Алекс вместе с ними. Если бы Лелька не захандрила, они бы неплохо смотрелись в этой толпе. Богатая парочка из снежной России…
Посреди зимы Алекс поделился с отцом идеей ознакомиться с южноамериканским «рынком». Как обычно, отец ничего не возразил, только спросил с беззлобной усмешкой:
– Да какой там рынок? Кокаина, что ли?
На самом деле Алекс почувствовал, что маркетинг, а особенно учебники по нему, начинают его угнетать. Что плохого в том, чтобы прокатиться с подругой куда-нибудь в Южное полушарие, отдохнуть от московской вони и мерзкой химии на тротуарах?
Отец еще не потерял надежды увидеть Алексея в качестве сотрудника своей компании. Впрочем, сейчас он с куда большим желанием обхаживал младшего сына, пятнадцатилетнего Игоря, и нарадоваться не мог на его успехи в элитной экономической школе. Так или иначе, на следующий день золотая «виза» Алекса «потяжелела» на десять тысяч долларов.
После таких внезапных путешествий у Алекса почти всегда появлялись свежие идеи по поводу его призвания в жизни. Правда, спустя недолгий период увлечения новой отраслью человеческого знания он всегда возвращался к тому же, от чего ушел… Зато с новыми силами.
Взяв себя в руки, Алекс постарался выбросить из головы Москву и Лельку и зашагал в длинной тени придорожных деревьев. Под рубашку стал проскальзывать холодный воздух с гор, и он поежился. Надо бы нырнуть в какой-нибудь кабачок пошумнее и отвлечься. Чая из коки хлебнуть, пива… А потом наконец сходить за Лелькой и позвать ее, пока совсем не обиделась, на прогулку.
Улица уперлась в крошечную площадь, по всему периметру усеянную зазывными вывесками на испанском и английском. Была бы Лелька под рукой, быстро бы все перевела, все эти дос пассосы. Отовсюду летела местная и «этническая» музыка.
Внезапно рядом с Алексом возникла симпатичная девица в ярком индейском платье, с цветком за ухом, и стала что-то лопотать на испанском. А может, на кечуа, не разберешь.
– Ладно, пошли выпьем, – кивнул он. – Только без фокусов! И я не угощаю, понятно?