Чтение онлайн

Пока поручик размышлял, на орбите появились новые действующие лица — угловатые коробки войсковых транспортов. Ага, раз прибыли «ползуны», как в авиации принято было называть сухопутчиков, значит, десант уже захватил плацдармы, вполне пригодные для высадки войск с тяжелым вооружением, или вот-вот доложит о захвате таких плацдармов. Ох, и ничего же себе, сколько транспортов! Да уж, никакого сравнения с Фазаном!

Все новые и новые транспорты прибывали на орбиту Муллафара, располагаясь ровными колоннами, нацеленными на обреченную планету. Немного поразмыслив, Корнев решил, что вот сейчас и прекратится его орбитальное сидение. По логике, сейчас их должны были определить или в прикрытие высадки, или в группу поддержки сухопутчиков, а то и в обе группы по очереди.

— Вторая эскадрилья! Сопровождаем транспорты, — скомандовал штабс-ротмистр Хватков. Корнев довольно хмыкнул — приятно, что не ошибся.

На дисплей вышла схема с местами истребителей в строю. Аккуратно подруливая, поручик занял отведенное ему место, то же сделали остальные машины, и спустя пару минут колонна транспортов, сопровождаемых истребителями, неторопливо двинулась в направлении Муллафара. Ну слава Богу, наконец-то!

Поставленная истребителям задача выглядела, в общем, несложно: прикрыть разгрузку транспортов на планете, а в дальнейшем действовать в интересах сухопутных войск — работать по наземным целям. В принципе, ничего сложного. Опять же, такой приказ говорил о том, что дела на планете идут очень даже успешно — раз уж общий резерв переведен на поддержку «ползунов», значит, никаких осложнений командование не предвидит. Горючки в баках хватит на пару часов работы в атмосфере, а за это время свежий истребительный авиаполк способен очень на многое. Как резонно предполагал Корнев, подвешенные под «филиппки» ракеты кончатся даже раньше, чем топливо. Ну вот тогда их для заправки и перевооружения наверняка отведут на авианосцы, и можно будет, наконец, извлечь любимую задницу из поднадоевшего кресла.

Поручик посматривал по сторонам, так, больше от скуки — полет до границы атмосферы должен, по идее, проходить до тоски рутинно, а вот дальше будет уже куда более интересно.

Мать его, а это что?! Мимо Корнева пронеслись два огненных росчерка. Ракеты! Откуда?! Ага, вон с того раздолбанного эсминца. Черт, как за столько времени никто не заметил, что этот недобиток еще подает признаки жизни? Или он, гад, маскировался, дожидаясь, пока сможет какую пакость сделать?

Да мать их в середину-наполовину, ракеты идут на транспорт!

Корнев рванулся вдогонку ракетам. Нет, черт бы их побрал, расстрелять из пушек не выйдет. Прицелиться по таким малым целям толком не получится, а бить длинной очередью в надежде рано или поздно зацепить — сам попадешь в транспорт, муллафарцам на радость. Ну, раз так…

Выжимая из двигателя своего «филиппка» все что можно и половину того, что нельзя, помогая себе и машине безудержной руганью, Корнев бросил истребитель в отчаянную гонку.

Несмотря на компенсаторы перегрузок, тело вдавливалось в кресло и наливалось тяжестью. Черт с ним, выдержать несколько минут…

— Серега, оставайся в строю! — прохрипел Корнев, даже не обращая внимания, идет за ним ведомый или нет. Не до ведомого сейчас…

Есть! Боковым зрением Корнев увидел обе ракеты, и едва обогнав их, чуть-чуть уменьшил скорость. Тут же противно заверещала система оповещения о вражеской атаке — головки самонаведения ракет захватили его «филиппок».

— Ромка, ты что?! — окрик Хваткова Корнев проигнорировал и, не сбрасывая скорости, начал по широкой дуге забирать вправо-вверх. Ракеты послушно последовали за ним.

Ах, ты ж! Догоняют, чтоб их!.. Слегка прибавив скорость, Корнев продолжил уходить в сторону от транспорта, уводя ракеты за собой.

Похоже, удалось, а? Удалось, мать его так-растак и перетак! Теперь поймать транспорт головки ракет уже не смогут. Пора избавляться от этих смертоносных преследователей самому…

Так, как это можно сделать? Тупо нестись по прямой, дожидаясь пока кончится топливо у ракетных движков? А кончится оно один черт быстрее, чем у «филиппка»… Нормально, можно.

Хрен! Не выйдет! Индикаторы нагрузки двигателей замигали красным, предупреждая, что форсированный режим удастся выдержать от силы минуту, и то вряд ли. И тогда ракеты его догонят. Обе. А «филиппку» и одной такой хватит.

Черт, скорее соображать, скорее! О, вот оно! Прямо впереди висело искореженное муллафарское корыто, судя по размерам, не так давно бывшее фрегатом. Похоже, внутри что-то горело — даже несмотря на абсолютный минус температуры в космосе стенки двигательного отсека раскалились до темно-красного цвета.

Движочки, миленькие, ну выручайте же, мать вашу! Не обращая внимания ни на красное сияние индикаторов, ни на тупую боль в налитой свинцом груди, ни на привычное уже верещание оповещения о ракетной атаке, Корнев из последних сил — и своих, и родного «филиппка» — несся к мертвому фрегату.

Вот, еще, еще немного… Корнев впритирку, едва не проскрежетав брюхом по раскаленной броне фрегата, прошел над мертвым кораблем и сразу же бросил «филиппок» вниз.

Сработало! Сзади расцвел огненный цветок взрыва — одна ракета не успела за Корневым и разорвалась на обшивке фрегата.

Но этот же взрыв пнул вторую ракету — и этого пинка оказалось достаточно, чтобы она смогла наконец преодолеть несколько десятков метров, все еще отделявших ее от корневского истребителя.

Взрыва этой ракеты Корнев уже не увидел.

Вот же дерьмо! В такой заднице специальный агент Голдберг еще никогда не был. Из-за того, что эти идиоты укры не смогли взять Хеймарсдален, у него не вышло добраться до консульства Демконфедерации и теперь Голдберг четвертые сутки торчал в шахтерском поселке, который эти чертовы фрицы превратили в фильтрационный лагерь. Все его попытки объяснить немцам, что он гражданин Демократической Конфедерации, случайно попавший на Скраггенхольд и насильно удерживавшийся мятежниками, джерри [29] надменно проигнорировали, отобрали коммуникатор и запихнули в один из домиков поселка.

Причем сначала Голдбергу пришлось делить и без того маленькую комнату с тремя украми. Первые сутки, проведенные среди них, показались спецагенту настоящим адом. Для своих соседей он был не представителем мощнейшего государства космоса, не носителем высшей западной культуры и даже не человеком, добившимся, в отличие от них, успеха в жизни. Для них он был всего лишь «zhidom», евреем, то есть, можно сказать, никем вообще. А попытка поставить тупых дикарей на место кончилась тем, что его самым унизительным и болезненным образом избили. Ублюдки! Даже сраные немцы, и те хотя бы частично понимают, как с кем обращаться — ворвавшийся в комнату немецкий жандарм успокоил всех троих разрядами электрошокера, а его, Голдберга, не тронул. Но спать пришлось на полу.