Чтение онлайн

– Ба, ты мне купила что-нибудь вкусненькое, – мило улыбаясь, спросил Дмитрий, натягивая на ноги резиновые сапоги.

– Купила, но сейчас не покажу. Сначала поешь кашу с котлетами, а потом и вкусненькое.

– Ба, а мама не смогла сегодня прийти?

– Не смогла.

– А мы поедем завтра на дачу?

– В такой дождь там только на лодке плавать.

– Мы будем на лодке плавать? – изумился Дмитрий.

– Нет, на дачу мы не поедем, но, может быть, съездим к нашей тете Дусе, – произнесла бабушка, застегивая на курточке Дмитрия последнюю пуговку.

– Да?!

– Да, если дедушка разрешит.

– Разрешит, разрешит, он у нас добрый.

Клавдию Ивановну бесконечно радовала бесхитростная болтовня её маленького внука, она как бы сама уносилась в простой и незамысловатый мир, лишенный проблем и великих переживаний. Сейчас они возвращались домой по лужам, и Димочка рассказывал бабушке, как он сегодня играл с ребятами, что произошло в детском саду, и что он сегодня видел на улице. Клавдия Ивановна обожала своего внука. Придя домой, она переодела его в сухую одежду и посадила за обеденный стол. Стол был маленький, в крохотной кухоньке, и Дмитрий всегда там кушал только с бабушкой, без деда. Кухня источала восхитительные ароматы, которые никогда нельзя было встретить у матери. Дмитрий любил эту маленькую кухню и эти запахи; он с удовольствием кушал мясную котлету с гречневой кашей, но глаза его были в плену шоколадных конфет, которые стояли на расстоянии вытянутой руки в стеклянной конфетнице. Вскоре очередь дошла и до них.

Поужинав, Димочка принялся помогать бабушке штопать белье. Он расположился в небольшом домике, который образовался между дверцами швейной машинки и этажеркой и стал собирать там железную дорогу и катать по ней паровозики. Это занятие поглотило его целиком. Он вообще мог часами что-нибудь конструировать, не обращая ни на кого внимания; оживлять собственные города, создавать истории людей, повелевать их судьбами. Даже приход деда с работы не смог отвлечь его от игры под крышкой швейной машинки.

– А где же внук? – дед, не раздеваясь, боком заглянул в комнату.

Клавдия Ивановна улыбнулась и взглядом указала вниз, как бы упрашивая мужа, чтобы он не отвлекал маленького чертенка. Дед быстро все понял и пошел вешать свой плащ рядом с курточкой Дмитрия.

– На кухне гречневая каша с котлетами – сказала Клавдия Ивановна, не отрываясь от шитья. – Как сегодня прошел день?

– Нормально. Промок только. Владимир машину свою разбил.

– Да?!

– Угу…

– Сегодня Евдокия звонила: Завтра у её дочери день рождения, нас к себе приглашала.

– Съездим, – деловито ответил муж, снимая сапоги. – Только посмотри расписание электричек часов с двенадцати: я еще за набором хочу успеть сходить.

Следующий день начался, как обычно, рано. Дмитрий еще ворочался в постели, а бабушка уже занималась готовкой завтрака; тогда как дед пошел занимать очередь в магазине для получения продуктового ветеранского набора. Как приятно было видеть за полураскрытой дверью любимое лицо, сосредоточено и размеренно нарезающее и помешивающие что-то очень вкусное на кухонном столе! Наконец ароматы, доносящиеся с кухни, заставили Дмитрия расстаться со своей теплой и нежной постелью, вспорхнуть из-под одеяла (так как в комнате было холодно, ибо отопление еще не включали) и быстро одеться. Затем он, шлепая тапочками по чистому паркету, пожелал бабушке доброго утра, взглянув одним глазком на яства, которые она расставила на столе, и отправился в ванну, – умываться и чистить зубы.

После вкусного завтрака, что был скрашен баночкой шпрот из ветеранского набора, все поехали к тете Дусе. Она жила за городом. Дмитрий любил маленькие путешествия на электричке, любил смотреть в окно на мелькающие пейзажи, на людей. Но больше всего он любил гостить у тети Дуси. Она жила в красивом доме, белом, посреди соснового леса, где было много маленьких извилистых дорожек, много солнца, и где Дмитрию всегда доставалось много вкусного. Летом они с бабушкой часто гуляли в лесу, собирали грибы и чернику; порой они удалялись глубоко в лес, туда, где сосны сменялись осинами и елями, где все кругом темнело, а небольшая тропинка, усыпанная иголками, шишками и выступающими корнями деревьев, почти терялась среди страшной чащи. Но вот, постепенно густые темно-зеленные ветви редели, черные поляны непроходимого колючего ельника оставались позади и, как во всякой сказке, лес расступался, открывая взору восхитительную поляну, уставленную маленькими садовыми домиками и опорами великанами линий электропередачи. Тогда Дмитрий еще не понимал, что такое садовое товарищество: его дачей был огромный деревенский дом с усадьбой в сорок соток, и маленькие домики, стоявшие на поляне посреди ужасного леса представлялись ему ничем иным, как обиталищем волшебных гномов.

Иногда они с бабушкой уходили в другую сторону, по длинной асфальтовой дороге, мимо пионерского лагеря, где на большой поляне в изобилии росли кусты черной смородины; но туда Дмитрий ходить не любил, ибо приходилось собирать ягоды под палящим солнцем и отбиваться от мух. Уж куда интересней было остановиться на полпути и заглянуть в гости к бабушкиным знакомым, лазить там по ухоженным клубничным грядкам, кормить клевером кроликов и поливать из шланга. А лучше всего совсем не уходить далеко от тетиного дома, зайти в близлежащий магазин и купить там необыкновенно вкусную халву, которая продавалась только там и нигде больше. Можно еще, конечно, поиграть с соседской девочкой, дедушка у которой летчик-полковник, но порой она бывала такая вредная, что играть с ней вовсе не хотелось.

Так думал Дмитрий, когда они вошли в подъезд невысокого кирпичного дома, где жила тетя Дуся, и вызвали лифт. Поднявшись на шестой этаж, они прошли по длинному коридору, в конце которого была общая лоджия, где соседи обычно сушили белье. Рядом с лоджией была тетина квартира. Димочку встретили тепло, но это не помешало оставить его играть вместе с еще одним мальчиком и дочкой полковника в тетиной комнате, ибо взрослые уединились на кухне, а виновница торжества с друзьями закрылась в своей комнате, из которой раздавались ритмичные звуки музыки. Между тем на кухне общество тоже скоро разделилось: женщины продолжали что-то стряпать к праздничному ужину и “перемывать косточки” своим знакомым, а мужчины удобно устроились на свежем воздухе за балконной дверью и, покуривая, азартно возмущались империалистической агрессии против дружественной нам Кубы.

– Да что ты говоришь? – изумлялась Клавдия Ивановна, разрезая на деревянной доске овощи для салата.

– Представляешь?! А теперь его мать заявила, что я должна ей тридцать рублей за конфеты, шампанское, цветы и все остальное, что она купила, когда приходила свататься!

– Ну надо же показать, как её оскорбили, – закивала головой Димина бабушка. – И что теперь?

– Ничего. Красавица моя объяснила своему неудавшемуся жениху, что пыталась выйти за него с отчаяния, а он так её любит, что все простил. Сейчас сидит в её комнате с друзьями, как будто ничего не произошло.

– Надеется?

– Не знаю.

– А этот Миша, он придет?

– Уже приходил до тебя: посверкал глазами, отдал подарок и на утек.

– Он еще подарок принес? – с показным удивлением промолвила Клавдия Ивановна.

– С его то деньгами это сделать проще всего.

– А этот мальчик, за которого твоя чуть не вышла: он еще не работает?

– Учится. В каком-то медицинском.

– А у твоей как дела: вижу Диму опять на выходные тебе отдала?

– Все по-старому. Не хочет никого слушать, а потом приходит плакаться к “мамочке”. Уж сколько я ей говорила, что её мужику только одно нужно, а все без толку. Вот если бы Ванечка мой был жив… – Клавдия Ивановна замолчала.