Чтение онлайн

– Не иначе, сами боги помогают нам, – вставил юный Артафрен.

– Скунха, сам того не ведая, подослал к нам того, кто приведет наше войско к победе, – посмеивался Ариасп.

– А я бы не доверял этому скифу, – вдруг прозвучал недовольный голос Артабана. – Кто знает, что у него на уме? Вдруг это специально подосланный Скунхой лазутчик, который может завести наше войско в ловушку?

– Артабан, как ты можешь не доверять Шираку?! – возмущенно воскликнул Ариасп. – Ты же видел, что с ним сделал Скунха! Неужто его могли изуродовать специально, чтоб мы доверились ему?

– Нет, конечно, – поддержал брата Артафрен. – И чтоб отомстить Скунхе, Ширак будет помогать нам. Он ведь затем и пробирался к персидскому царю.

– Вам просто хочется поверить в то, что все сказанное Шираком – истинная правда, – Артабан поморщился, взял чашу с вином и тут же поставил ее обратно на стол. – Вам хочется, чтобы именно Скунха оказался заклятым недругом Ширака, ибо благодаря этому появляется прекрасная возможность покончить со Скунхой в одном сражении. Однако все это слишком просто и потому подозрительно. Я не верю в такие подарки судьбы.

– А чего нам, собственно, опасаться, Артабан? – спросил Аспатин. – В какую такую ловушку может завести нас Ширак, если наше войско гораздо многочисленнее войска Скунхи.

– Артабан опасается, что Ширак заведет наше войско в страну мифических шестируких великанов, а он-то и с двурукими саками сражаться боится, – пошутил Ариасп.

Все находившиеся за столом дружно засмеялись.

И лишь один Артабан недовольно хмурил густые брови, ковыряя в зубах тонкой палочкой.

После ужина Дарий с молитвой провожал заходящее за далекий степной горизонт дневное светило. Царь благодарил Митру и Варуну за то, что воинственные божества не оставляют его своими милостями.

Наутро персидское войско двинулось в путь. Ширак ехал впереди верхом на коне, сопровождаемый тридцатью индийскими всадниками. Возглавлял этих всадников Артафрен, брат Дария.

Артафрен сам напросился в передовой отряд, желая во что бы то ни стало отличиться в первой же стычке с саками.

Всю первую половину дня войско двигалось по степному раздолью, держась северо-западного направления. После полудня Ширак вывел персов к такыру [98] , покрытому красным глинистым покровом, который был таким твердым, что звенел под копытами лошадей. Вся жизнь пустыни сосредотачивается вокруг такыров, все тропы, пересекающие эти равнины, так или иначе сходятся на них. Когда вода после весенних дождей падает на поверхность такыра, она образует на ней нечто вроде озера и стекает по маленьким вырытым канавкам в степь или пески, куда и впитывается. Хитроумный кочевник знает, где надо вырыть колодец, чтобы из глубины в два десятка локтей получить воду. Десятки колодцев теснятся в такырах, с ними неразрывно связана жизнь кочевых племен.

Вот и на этом такыре оказалось несколько расположенных по кругу колодцев.

Дарий повелел разбить стан и запастись водой, послушавшись совета Ширака, который предупредил царя, что дальше колодцев не будет.

Степной колодец представляет собой глубокую скважину около четырех локтей в диаметре. Стенки колодца укрепляются гибкими ветвями степной акации, переплетенными так плотно, что все сооружение напоминает своеобразный плетеный панцирь. Благодаря этому панцирю стенки колодца не осыпаются. Сверху колодец накрывают деревянной крышкой и вдобавок огораживают колючим частоколом, так что подойти к нему можно лишь с одной стороны.

До глубокой ночи к колодцам шли и шли персидские воины с бурдюками в руках. Один отряд сменялся другим. Конники поили лошадей, обозные слуги – ослов и верблюдов. Воду черпали кожаными ведрами, которые опускали в темный зев колодца на веревке.

Аспатин допоздна засиделся в царском шатре, играя с Дарием в шахматы. Заметив, что Аспатин все больше клюет носом. Дарий наконец отправил его спать.

А Дарию не спалось. Усталое тело требовало покоя, но сон не шел, даже когда царь ложился на походную кровать и закрывал глаза. Обрывки каких-то мыслей роились в голове у Дария. Все ли верно он делает? Достаточно ли войск оставлено им в Сузах и Вавилоне? Может, следовало оставить блюстителем царства не Гобрия, а кого-нибудь другого?.. И можно ли доверять этому изуродованному Шираку?

Искать ответы на эти вопросы Дарию не хотелось, тем более теперь, когда уже ничего невозможно было изменить при всем желании. Царь гнал от себя какое-то непонятное беспокойство, пытался заснуть – и не мог.

Рядом за войлочной перегородкой мирно похрапывал евнух Багапат, сраженный усталостью. Походные труды и лишения были вовсе не для него. Постепенно погружался в тишину и сон весь персидский стан, уже не было слышно ни голосов, ни выкриков, ни топота ног.

Дарий вышел на воздух, желая полюбоваться звездами. Но он был разочарован: ночное небо было затянуто тучами, отчего ночь казалась еще темнее.

Царь сделал несколько шагов вокруг шатра, ежась от зябкого ветра. За ним, не отставая, бесшумно следовали два рослых телохранителя в длинных бурнусах и черных башлыках.

Один из телохранителей кое-как подавил подступившую зевоту.

Дарий невольно позавидовал этому воину. Что-то тяготило царя, но он не мог понять, почему так щемило сердце от предчувствия чего-то неизбежного и ужасного.

На другой день, уже через несколько часов пути, началась пустыня. Длинные косы светло-желтых подвижных песков врезались в травянистые поля, покрытые цветами шпорника и весеннего горицвета.

Постепенно безбрежный океан песков поглотил персидское войско, пешие и конные колонны которого растянулись по песчаным барханам подобно гигантской извилистой змее.

Зной здесь был еще более ощутим, людей сильнее мучила жажда. Не было никакого спасения от беспощадных солнечных лучей. Воздух пустыни был раскален, как в кузнечном горне, песок под ногами обжигал ступни ног даже сквозь подошвы башмаков. Ночью, наоборот, наступил такой холод, какой бывает лишь на горных вершинах в зимнюю пору.

В последующие два дня свирепые песчаные бури несколько раз проносились над уставшим войском, на глазах меняя волнообразный ландшафт суровой пустыни. Пустыня словно мстила дерзкому человеку, осмелившемуся нарушить ее покой.

«Несомненно, здесь и только здесь живут злые демоны, прислужники Ангро-Манью», – думал Дарий, пережидая одну из песчаных бурь в наскоро поставленной палатке.

Артафрен, который в дороге почти сдружился с Шираком, как-то спросил у него, почему в этой пустыне столь часты песчаные бури.