Чтение онлайн

Куда мы идем, несмотря на наши великие открытия и цели? Пора оглянуться, пора понять то, что понимали когда-то, очень давно. Нужно вспомнить слова одного из тех, кто положил начало эры роботов – отца кибернетики Норберта Винера[3]:

“Мы больше не можем оценивать человека по работе, которую он делает. Мы должны оценивать его как человека. Если мы настаиваем на применении машин повсюду, но не переходим к самым фундаментальным рассмотрениям и не даем людям надлежащего места в мире, мы погибли”.

Дан замолчал. Мертвая тишина в огромном зале: ни звука – казалось, вместе с сидящими в нем всё человечество затаило сейчас дыхание.

Дан поднял голову: он дал достаточно времени, чтобы каждый мог повторить горящие на экране слова Винера.

– Мы не сделали этих рассмотрений. Человек оценивался, как и машина: только по пользе, приносимой им. Сочли возможным перестать считать людьми тех, кто не мог в этом превзойти машину. Не люди – “неполноценные”! Вслушайтесь ещё и ещё в это страшное слово – такое привычное. Какая бездна дегуманизации, до которой мы дошли столь незаметно!

Мы на пути гибели. Продолжая жить и действовать, как сейчас, мы неминуемо совсем утратим человеческий облик. Конечный вывод логики происходящего процесса: бесчисленные роботы и горсть безжалостных гениев со строго необходимым количеством “неполноценных”.

Для кого и для чего будут открытия этих гениев, кажущееся безграничным господство над природой? Что останется от самого человечества, его сущности? Чем уже будет человек бесконечно отличаться от робота?

Что будет двигать им? Лишь жажда всё новых открытий, безоговорочно ставшая единственным смыслом существования и источником радости? И только?

И только? – спрашиваю я: потому что я познал в своей жизни радость открытия, знаю силу её – но знаю не только это. Благодаря Лалу я узнал и другие радости: любовь к единственной для меня женщине и нашим детям, теплоту настоящих человеческих отношений. Радости – не меньшие, чем те, которую способна дать творческая удача. Необходимые всем, потому что лишь они в состоянии дать силы для преодоления трудностей и неудач. Дарящие прекрасные, подлинно человеческие эмоции, без которых человек, по сути, мертв, как машина. Мы должны вспомнить это, – вспомнить всё, чтобы гибель не настигла нас.

Возврат к тому прекрасному, что было почти забыто – не движение вспять, отнюдь! Это возврат на путь, по которому человечество двигалось вперед, и с которого затем свернуло далеко в сторону. Я повторяю вновь и вновь: взгляды Лала – не атавизм, как заявил главный свидетель обвинения. Просто – человечество не может существовать, лишая себя имманентных[4] своих качеств.

Никакие великие цели, никакие особые обстоятельства не могут служить оправданием существующего социального неравенства: оно должно быть безотлагательно уничтожено. Институт “неполноценных” нужно ликвидировать – как можно скорей. И навсегда!

– Я слишком отчетливо понимаю, сколько трудных проблем необходимо для этого решить. Сложность их очевидна, тем более что не все решения ясны. Предстоят поиски и попытки, усилия всех, чтобы найти их.

Я помню все контраргументы сторонников сохранения “неполноценных”. Что хирургический ремонт является “пока единственным действенным, радикальным способом, дающим полную гарантию”. Да: пока! Пока не сделано другое, что обеспечит гарантию не меньшую: я говорю о Системе непрерывного наблюдения. Менее ли действенна она в сравнении с хирургическим ремонтом? Нет, – вряд ли это вызывает сомнение хоть в ком-нибудь. Но создание её требует огромных затрат: времени, труда, энергии и материальных ресурсов.

Резать доноров выгоднее: это обходится дешевле. Именно выгоднее! Это-то и является истинной причиной использования исключительно хирургического ремонта – скрытым оправданием самого зверского способа. Доноры-смертники должны исчезнуть в первую очередь: их использование не имеет никакого морального оправдания – если мы действительно считаем себя людьми. Никакие великие задачи не могут служить причиной того, чтобы откладывать немедленное создание СНН.

Никакого морального оправдания не имеет и использование гурий. Положение этой группы “неполноценных” ничем абсолютно не отличается от положения рабынь-наложниц древности: полное насилие над их волей и желаниями; практика их использования включает в себя применение таблеток, подавляющих отвращение. Глубокий вред приносится и использующим их. Как когда-то общение с женщинами, отдававшимися за деньги – проститутками. Физическая близость без малейшей духовной; грубое, примитивное удовлетворение полового инстинкта, не приносящее подлинной радости. Что может быть в этом человеческого?

О подопытных мне уже нечего добавить к тому, что так подробно сказано было другими: мы не имеем право производить опыты над людьми.

Многое, многое необходимо изменить. В том числе воспроизводство с помощь тех же “неполноценных”. Взрослые оторваны от детей – это противоестественно, потому что лишает всех самой большой радости в жизни.

Наука – единственный источник радости в настоящее время: наука, творящая чудеса. Но лишь немногие могут видеть сейчас другое, ничуть не меньшее чудо: появление на свет маленького человека и развитие его. Ребенок! Дети! Вечное, не стареющее чудо. Лал мечтал вернуть его всем: чтобы сделать людей счастливей и человечней, чтобы оно стало преградой отбраковке – превращению детей в “неполноценных”.

Мы, последователи его, знаем радость материнства и отцовства. Мы уже не представляем себе, как раньше могли мы и как могут сейчас другие жить без этого. Мы призываем всех последовать нашему примеру. Дети, появившиеся рядом с нами, возродят нас.

– Этому никто не должен сметь мешать. Я знаю, как незадолго до нашего возвращения безжалостно пресекли единственную попытку стать матерью, совершенную ею, – Дан протянул руку в сторону Евы, поднявшейся с места.

– Тогда это было возможно. Она была одна: профессор Йорг, выступавший во всеоружии общественного мнения, не признающего другого способа воспроизводства, кроме существующего, заставил её сдаться угрозой всемирного бойкота не только ей, но и её питомцу – космическому спасателю Ли. Всё было тонко рассчитано: Ли был в детстве спасен Евой от отбраковки – они настолько привязаны друг к другу, что Ли не присоединился бы к бойкоту, объявленному ей.

Йорг и его коллеги встретили настороженным молчанием наше возвращение с детьми. Очень скоро, с помощью не самого этически чистого способа, они узнали, что появление на свет наших детей связано с идеями Лала. Но мы и не собирались скрывать это. Наоборот! Как только стало возможно, мы открыто и широко начали пропагандировать эти идеи.

Нам не осмеливались мешать: их страшил мой авторитет. Он лишал их несомненного большинства в общественном мнении: я сознательно шел на это, используя его силу – я не употребил его во зло. Более того, считаю, что он накладывает на меня особые обязанности пропагандировать то, что должно вновь привести к установлению равенства и справедливости.