Чтение онлайн

Старый Ахмед стоит посреди сцены спиною к зрителю непосредственно перед входом в резервацию. Его гордый стан крест-накрест охватывают пулеметные ленты. Старик обут в крепчайшие сафьяновые сапоги. В правой руке, мыслитель держит Автомат Калашникова усовершенствованной модификации, в левой ромашку.

Ахмед (поворачиваясь в профиль к зрителю): Жестокий мир, жестокие сердца! (с пафосом) Уж восемьдесят лет хожу я по земле, топчу ее ногами, вот этими самыми к слову, ногами, и что? Изменилось ли что-то за это время? Рождаются новые герои, гибнут старые идеалы. Но мир….о бессердечный мир! Остался прежним. Лишь слезы на глазах умершего ребенка…. (задумчиво) Все, пора. Нужно успеть до темноты. (оглядывается по сторонам и перекинув АКМ через плечо, достает из-за пазухи набор кусачек. Неспешно направляется к проволочному заграждению. Работает тихо, профессионально. Через некоторое время, старик оказывается внутри резервации. Оглянувшись еще раз кошачьим шагом удаляется вглубь сцены.

Внезапно раздается резкий вой сирены. На сцену выбегает Гассан. Он небрит, насторожен. На груди его блестит значок МИЛИЦИЯ ИЧКЕРИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.

Гассан подслеповато щурится.

Гассан: Ахмед, ты?

Старик молчит

Гассан: Ахмед Нурмамбекович, я же знаю, что это ты! Вылезай оттуда, старый плут. Сколько можно тебе повторять-сезон охоты открывается только через месяц. Дай хоть размножиться поголовью!

Ахмед: (с неохотой выходит из тени) Гасан Маликович, дорогой, я же хочу как лучше! Эти гады плодятся как кролики! Вчера, Зураб видел как двое самцов пытались перегрызть проволоку! А что будет, если эта нечисть выберется из резервации? На кого нам надеяться, на вас, защитников правопорядка?

Гассан: (с укором) Старик, ты не прав. Поголовье совершенно безобидно! А штраф за браконьерство никто еще не отменял!

Ахмед: Полноте, Гассан! Я же знаю, что и ты не прочь поохотиться на москаля! Сейчас самое время-москаль жирный, упитанный, дело то идет к зиме! Какой отменный гуляш может получиться!

Гассан на секунду прикрывает глаза, мечтательно жмурится.

Гассан: (принимая официальный вид) Нет, нет и еще раз нет! Не раньше, чем через месяц! Из-за таких горе-провокаторов как ты, мне начальство голову оторвет!

Ахмед: Ах, какой гуляш! (с трудом протискивается в отверстие в проволочном заграждении. Подходит к Гассану, протягивает мозолистую длань. Гассан с чувством пожимает руку старику. Друзья крепко обнимаются. Гассан плачет)

Гассан: (утирая слезы) Погоди, старина, придет Ноябрь и мы побегаем с тобою за москалем как в старые добрые времена! Помнишь, большую охоту на Садовом кольце? Когда Зураб на спор подстрелил 12 самцов! А 106-килограммового Усача помнишь? С ним пришлось повозиться…

Ахмед: Да-а…ведь мог бы и уйти, стервец. Хитрый… а злости сколько!

Гассан: Как дела-то, старина? Как Гульнара?

Ахмед: Ты же знаешь ее, Гассан. Малышка все больше времени проводит в центральной библиотеке им. Басаева. Хочет стать ветеринаром. Да и… Ах, черт! Гляди, Гассан, гляди!

Из зарослей дикой ежевики по ту сторону колючей проволоки неспешным шагом выходит великолепный москаль. Он молод, тело его бугрится мускулами. Огромные ляжки упруго ступают по зеленой подстилке из мха. В верхней левой конечности москаль сжимает Белый гриб. Москаль останавливается посреди полянки, раздувает широкие ноздри, и глядит на друзей исподлобья. Маленькие звериные глазки его налиты кровью, морду искажает злобная гримаса

Москаль: АУУУУЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫРРРРУУУУУААААЫЫЫЫЫЫЫ!!!!!!!!!! (ТОПАЕТ ЛАПОЙ ОЗЕМЬ)

Ахмед было хватается за автомат, но бдительный Гассан одергивает друга. Подойдя вплотную к проволочному заграждению, он некоторое время глядит на москаля, затем громко хлопает в ладоши. Животное настороженно пятится, отступает в кусты и внезапно, огласив округу громким воем, галопом уносится вглубь сцены.)

Гассан: Они совсем ручные… Рука не поднимается даже… А образчик хороший попался! Дай бог через месяц свидимся

Ахмед недовольно хмурится.

Гассан: Дыру в заборе придется заделать, старый негодяй! (сердечно улыбается)

Затемнение.

Это ли не рефлексия души славянской!

Здравствуйте, милый мой, вельмилюбивый Карп Фелистратович!

Пишет Вам из деревни, закадычный друг Ваш, Мишаня. С нежностию, обращаюсь к Вам, любезный Карп и смею надеятся на скорый ответ. Тем паче, весна в этом году выдалась на славу, дача наша, что в Подгорках вся в цвету… Давеча распустилась бабушкина сирень и запах ее, столь непокорный, дикий, витает в воздухе, навевая светлую грусть по дням нашей молодости.

Пользуясь оказией, передаю Вам привет от Зорги Павловны, супруги моей, третьего дня почившей в бозе. Не дождалась она приезда Вашего, Карп Фелистратович, только все пищала на одре: Карп, Карп! Не сдюжило сердечко, не вынесло разлуки с Вами, вот и преставилась раба божья Зорга, откинулась так сказать, бросила кони

А, в пизду…

Внучек наш, Семен, не так давно пойман был мною в умывальне, рядом с тазиком, наполненным водичкою живою из Третистретенского монастыря, что под присмотром монашки Зои. Верите, уж на что смышленый мальчик, ручонками своими душил в тазу огромного карпа и приговаривал: «Вот тебе, Карп! Получай, Карп!» И как вам это нравится, Карп Фелистратович?

Приезжайте скорее, любезный друг мой, погостить в Подгорках. Вот уж неделю как Устинья, сучка из Геройска, что проживает в сарайчике дровяном, неподалеку от заброшеной свинофабрики, толчет воду в ступе, все переживает, готовится так сказать к Вашему приезду. И неизвестно, чем все закончиться может, милый мой Карп, ежели не угодно будет Вам посетить скромное мое хозяйство.

Вчера, ночью глубокой, проснулся я от щемящего чувства одиночества, что поселилось в сердце моем после Вашего отъезда. Лежал, блядь как мудак, в постели и рыдал, вспоминал значить, слова Ваши, Карпушек: Не еби козу, Мишаня, не говни и не торрогро…гро….гро…

Вот и пробирает меня дрожь неземная от этого чудного, несуразного вашего ГРО, ибо страшно даже подумать, к чему бы мы все Пришли, не надоумь Вы меня поедать по понедельникам коровьи лепешки, в знак великого искупления.

Жутко мне, Карп Фелистратович. Чую ведь нутром, ебана в рот, что грядут большие перемены в укладе жизни нашей. За горой лес полыхает, а к нам щепки летят. В небе знамение было-мальчик голый, разверстый, чуждой нам национальности, через горы идет, за собою невод тянет. И все, к чему прикоснется в говно превращает.