Чтение онлайн

Настроившись на этот лад, она начала свою игру. Она сказала ему ровно столько, сколько считала нужным. Задержалась побольше на перипетиях борьбы между министрами в Пекине, поскольку чувствовала, что эта информация, полученная от Медеи, как раз в его духе. И не ошиблась в своих предположениях: он выспрашивал у нее все новые и новые подробности, позволив ей увести себя от гонконгского направления, которое его явно не интересовало. Он был слишком поглощен закулисной войной в Пекине.

– Медея не знает, какая фракция победит?
– спросил он, когда она закончила.

– Наверняка сказать не может.

– Это очень важно, - глубокомысленно изрек Лантин.
– Я бы даже сказал, это имеет первостепенное значение. Если бы мы были постоянно в курсе, кто из них побеждает, мы бы могли подкидывать в эту топку лопату-другую уголька в виде пограничных инцидентов с использованием "роботов". Это было бы все равно, что управлять ослом с помощью морковки.

Даниэла не только прислушивалась к его словам, но и приглядывалась к огоньку, время от времени вспыхивающему в его глазах. Чтобы выстоять в этой схватке с таким сильным противником, да еще к тому же и мужчиной, ей прежде всего необходимо понять, на какую информацию он откликается более эмоционально, и превращать ее в ту самую "морковку", о которой он только что сказал, - уже для него самого.

Ей надо было знать, что он ждет от нее, и она понимала, что одних только слов здесь мало. То, что она сейчас сделает, должно сместить неустойчивое равновесие, установившееся в их отношениях, в ее пользу. Она подозревала, что на данный момент он думал о ней так же, как о Карпове, а именно как о "части его заднего кармана на брюках". Это необходимо изменить, иначе у нее не будет ни малейшего шанса чего-либо добиться.

Она встала и направилась в гостиную. Гостиная была выдержана в безрадостных, мужских тонах: минимум мебели, и та вся тяжелая, с кожаной обивкой. Не на чем отдохнуть глазу. Закончив осмотр, Даниэла пришла к заключению, что никакая женщина не помогала ему вить это гнездышко. Это ее заинтриговало. Интересно, подумала она, какую роль играет секс в его жизни и как он относится к своим партнершам. Наверно, так же, как и к людям вообще. Она знала, что он любит манипулировать людьми, и делает он это самым примитивным образом: находит их слабое место, а потом вытирает о них ноги, пользуясь их беззащитностью.

Он напомнил ей зубного врача, к которому ее водила мать, когда она была еще девочкой. Он притворился, что у него кончился новокаин, и упивался ее воплями, сверля зуб. И при этом у него в штанах что-то сильно оттопыривалось. Только через несколько лет до нее дошел смысл этого эпизода, о котором она часто с содроганием вспоминала.

Даниэла интуитивно чувствовала, что Юрий Лантин относится к тому же типу мужчин, как и тот зубной врач. Чтобы проверить свое предположение, она решила заставить его проявить свой характер. Она попросила его вернуть ее тетрадь, и когда он отказал, ухватилась за нее и попыталась вырвать. Лантин грубо оттолкнул ее, и она сходу влепила ему оплеуху.

Лантин стал лупить ее тетрадкой, стараясь попасть по голове, и, когда она, закрывшись руками, начала пятиться к комоду, схватил ее левой рукой за блузку, да так рванул на себя, что материя затрещала и порвалась. Он продолжал тянуть ее, пока не стащил вовсе, оставив ее голой.

Лифчика она не носила, и сейчас с удовольствием отметила про себя его реакцию, когда он увидел ее груди. Они у нее были красивые, она это знала. Притворившись, что он сделал ей больно, она тихонько захныкала.

А когда он сильно ущипнул ее за грудь, она вскрикнула уже всерьез. Прижав к себе, Лантин начал ее тискать, а потом так сильно дернул ее за сосок левой груди, что она охнула и попыталась вырваться.

Сунув руку ей под юбку, стянул трусики и, повалив на диван, впился губами в грудь. Все у него получалось очень грубо, но Даниэла не могла бы поклясться, что это ей так уж и не нравится. Конечно, она не подала и виду: зачем разрушать его иллюзию, что именно ему принадлежит здесь активная роль?

Лантин овладел ею. Это не было изнасилованием в точном значении этого слова, но довольно близко к этому. Даниэла позволила ему делать все, что он хотел. Ей даже понравилась изображать беззащитную и слабую женщину. Она без труда освоилась с этой своей новой ролью, потому что ей и в самом деле вдруг захотелось, чтобы ее взяли силой. И когда он сбросил свою безукоризненно сшитую одежду, и она увидела его длинное, гладкое тело, когда его вздыбленное мужское достоинство явилось ее очам, она уже без всякого притворства охнула, почувствовав, что у нее между ног уже мокро.

Каждый стон, который она исторгала из его груди, каждое содрогание его тела, каждый непроизвольный выкрик были ее победными трофеями на этом новом для нее поле битвы. И когда она почувствовала, как в нее вливается его жаркое семя, она блаженно расслабилась, погружая и его и себя в жаркие волны экстаза...

Приходя в себя, чуть живая, она уже знала, что нашла то, что искала: власть и ключик, которым она открывается.

Джейк хотел идти в усагигою один. Микио считал, что это глупейшая идея и, не стесняясь в выражениях, изложил свою точку зрения.

– Или давай хотя бы дождемся ее на улице, - советовал оябун.
– Посидим в моей машине, а когда она появится, возьмем ее без шума и пыли. И говори с ней, сколько хочешь в условиях полнейшего комфорта и безопасности.

Джейк покачал головою.

– Нет, так нельзя делать. Я не смогу получить от нее то, что мне надо, если мы ее похитим на улице, как обычные гангстеры.

– Не исключено, что он будет ожидать твоего появления, - сказал Микио. Лично я ожидал бы, будь я на его месте.

– Всегда приходится рисковать, когда имеешь дело с Ничиреном, - заметил Джейк.
– А сейчас у меня просто нет выбора.

Микио махнул рукой, отчаявшись убедить упрямца в том, что казалось ему очевидным. Но он очень беспокоился за безопасность Джейка.

– Для гайдзина у тебя переизбыток чувства чести. Ты живой анахронизм. Тебе бы следовало родиться самураем в эпоху Токугавы.

Молча протянул он руку. На ладони блестел вороненой сталью, похожий на свежее чернильное пятно, тупорылый револьвер.