Чтение онлайн

– Это возвращает нас в квадрат номер один, - резюмировал он.

– Не совсем так, Джейк-сан, - возразил Комото, который ел, низко склонившись над чашкой. Палочки мелькали в его руках с быстротою молнии.
– Я тоже провел напряженный день, как и ты. Подобно мотыльку порхал я с цветка на цветок, собирая пыльцу фактов то здесь, то там. Незадолго до прихода сюда к моим лапкам пристал кусочек очень любопытной информации. Похоже, что Сизуки-сан имел соперника в любви к очаровательной дочке начальника полиции Танабы.

Через несколько стульев от них посетитель, еще до прихода Джейка и Комото усидевший не одну чашечку сакэ, начал петь. У него был приятный голос, и он им прекрасно владел. Возможно, это даже был профессиональный певец. Хоть он и был пьян, но из тональности не выходил.

Мелодия песни была очень грустная, и она напомнила Джейку его неудачный рейд на Дом Паломника. Густую зелень, напоенную влагой, пятна неонового света на мокром асфальте. Волна печали накрыла его с головой, когда он вспомнил о потерях той страшной ночи.

Он отвернулся от певца, мысленно выключая его песню.

– Как это тебе удалось узнать?

Комото пожал плечами.

– У меня по всему городу разбросана кое-какая недвижимость. Один из домовладельцев, работающих на меня, знает эту девушку, потому что она снимает усагигойу в его доме. Он уверен, что она не всегда бывает одна в своей квартирке. И, что самое интересное, он никогда не видел Сизуки. Я ему показывал его фотографию. Говорит, что ни разу не видал его. Человек, которого он имеет в виду, на него абсолютно не похож.

Джейк думал о том, какой, наверно, ужас испытал Сизуки-сан, когда его спихнули с запруженной толпой народа платформы под колеса поезда, со страшным грохотом вырвавшегося из туннеля. Он вспоминал ежик черных волос и верхнюю часть уха, торчавшие из шляпной коробки, что стояла на лакированном столике. Три человека окружили тот столик, когда он ворвался в комнату, отбиваясь от наседавших на него татуированных охранников: Кизан, Хигира и...

– Ты показал тому домовладельцу другую фотографию?
– спросил Джейк.

Комото улыбнулся, доставая черно-белый снимок. Черты лица, форма головы, разворот плеч - именно таким помнит Джейк этого человека, образ которого словно выжжен в его памяти.

Ничирен.

Даниэла заметила, что за нею следят, с того самого момента, как только вышла из здания КГБ. Прямо перед ней была площадь. Мамаши гуляли с малышами, держа их за ручку, или давали им возможность побегать под низким, водянистым солнцем, распугивая голубей. Почти пасторальная сцена в самом сердце Москвы.

Она пошла, и машина сразу же тронулась. Был конец рабочего дня, и улицы представляли собой сплошной поток машин, среди которых в этой части города почти не было частных. На каждом шагу светофоры, и поэтому нетрудно заметить, что за тобой с черепашьей скоростью тащится машина. Она удивилась такой топорной работе. Как будто кто-то специально хочет, чтобы она заметила слежку.

Поэтому вместо того, чтобы продолжать идти, она замедлила шаг и дала возможность этой машине - "Волга" последней модели - поравняться с ней. За рулем сидел белобрысый тип с довольно бандитской рожей. Таких она навидалась предостаточно за свою жизнь.

С каменным выражением лица Даниэла приблизилась в опущенному стеклу. Все в ней клокотало от гнева: она не любила, когда за ней следят. Да и кому это нравится! Слегка наклонившись, чтобы в глаза не попадал солнечный зайчик, отбрасываемый надраенным капотом машины, она резко осведомилась: - Кто вы такой?

Белобрысый посмотрел на нее, как будто только сейчас заметил.

– Садитесь, - буркнул он.

Даниэле не понравился его тон.

– Вы из какого отдела?

– Из никакого, - ответил он, открывая для нее заднюю дверцу.
– Пожалуйста, садитесь товарищ генерал. Меня за вами прислали.

– И кто же вас прислал?
– спросила она, но все-таки села.

– Здесь неподалеку, - ответил он более дружелюбным тоном.

Сейчас у него был такой вид, словно он регулярно вот таким образом заезжает за ней после работы.

Объехав площадь, он сразу же вырулил в крайний левый ряд, зарезервированный для правительственных машин, и прибавил ходу. Даниэла смотрела в окно, гадая, куда ее везут. Белобрысый знал свое дело. Проскочив центр, выскочил на набережную Москвы-реки, сверкающей в свете закатного солнца. За рекой подымались высокие корпуса новых жилых домов. Неподалеку от Парка Горького он опять пересек реку по каменному мосту с высоченным парапетом, идя все время с высокой скоростью, попав в зеленую волну светофоров. Пятнадцать минут такой езды начали убеждать ее, что они едут за город.

Время от времени водитель посматривал в зеркало заднего обзора. Даниэла заметила это, но тем не менее оказалась неподготовленной к его внезапным маневрам Он вдруг взял резко вправо, подрезая голубой "Запорожец". Сбоку раздался резкий гудок и, почти одновременно с ним, скрежет тормозов, мгновенно оставшиеся позади, когда он, не снижая скорости, съехал с главной дороги. Высокие деревья внезапно выросли справа, шофер резко тормознул и, сделав левый поворот, проскочив под мостом, вернулся на магистраль и поехал уже в противоположном направлении: назад в город.

Солнце уже село. Небо еще не начало темнеть, но на горизонте угасала лимонно-желтая полоса заката, наливаясь пурпурным цветом.

Белобрысый шофер снова пересек Москву-реку, но уже по другому мосту. Сейчас они ехали не по проспекту, а по довольно узкой улочке, возвращаясь в центр.

– Что, кто-то висел на хвосте?
– спросила Даниэла.

Белобрысый посмотрел в зеркало заднего вида, пожал плечами.

– Береженого бог бережет, - был его лаконичный ответ.

Проехав мимо Красной площади, они обогнули центр и выскочили на Кутузовский проспект. Проехав водитель сбавил ход, свернул на боковую улицу, где стояли желтые особняки, построенные, в основном, в середине прошлого века.