Цыганка
Шрифт:
Когда пара появилась в кабинете, часы над камином пробили три раза.
— Ты была чертовски близка к провалу, ведьма, — взволнованно пробормотал Люциус.
Он всё ещё крепко сжимал цыганку в объятьях, уткнувшись в буйные кудри и чувствуя бешеный перестук её сердца.
— Почему бы тебе не добираться каминной сетью сразу в поместье, Гермиона?
— Ты знаешь, почему, Люциус. Думаю, тебе это известно даже лучше, чем кому бы то ни было. Министерство внимательно отслеживает все перемещения. Под наблюдением даже те камины, которые находятся на территории Мэнора. К тому же мы прекрасно развлеклись, пока морочили головы тем двум идиотам. М-м? — коварная ведьма придвинулась ближе и, запустив пальцы в белокурые локоны, попыталась притянуть его для поцелуя.
Впрочем, Малфой не поддался её молчаливому требованию. В каком-то миллиметре от её лица он замер и прорычал в приоткрытые губы:
— Удали чары гламура. Хочу видеть настоящую Гермиону. Я так скучал…
Она застонала, досадуя на неожиданное промедление. Спустя один удар сердца в объятьях Люциуса стояла уже не нахальная цыганка, а единственная и неповторимая Гермиона Грейнджер.
— Да… Это моя девочка… — довольно протянул он, собственнически завладев её ртом.
Гермиона Грейнджер была связной Малфоя уже год. Собственно то, что она оказалась в рядах сопротивления, не стало для Люциуса чем-то неожиданным. Все его знакомые как один считали, что кудрявая ведьма покинула страну, однако он в подобную чушь никогда не верил.
Как Люциус узнал позже, Гермиона действительно покинула страну, сражённая потерей друзей. Гарри она лишилась в войну, а чтобы пережить предательство Рона, перешедшего на сторону Министерства, требовалось некоторое время. Рональд Уизли решил, что лучше сотрудничать с правящей в стране системой, а не идти по стопам Робин Гуда. По слухам, он даже пытался «наставить на путь истинный» верную подругу. Естественно, все его увещевания и посулы не помогли.
Гермиона уехала из страны, чтобы выиграть время и собрать единомышленников по сопротивлению. Вернувшись, она занялась розыском и проработкой каналов по поиску денег и секретной информации. И именно в этом Люциус подошёл ей как нельзя кстати. То, что на этот раз они были в одной лодке, вкупе с постоянным напряжением и одиночеством, в конечном счёте толкнуло их в объятия друг друга, и вскоре они стали любовниками. Сейчас, по прошествии года тесного общения и взаимопомощи, уже можно было сказать: их связь служила не просто удовлетворению сексуальных потребностей — они действительно привязались друг к другу.
Казалось, страстный поцелуй никогда не закончится. Малфой ласкал сладкий рот, смакуя его вкус и тепло. Когда они оторвались друг от друга, он прошептал:
— Сколько времени в твоём распоряжении?
— Два часа, Люциус, у меня всего два часа, — Гермиона нетерпеливо принялась расстегивать его мантию, покрывая взволнованное лицо россыпью нежных поцелуев. — Скорее, Люциус, не трать время зря. Хочу, чтобы ты взял меня по крайней мере дважды… Ведь нам ещё и о делах нужно успеть поговорить.
Малфой легко поднял миниатюрную ведьму на руки и подошёл к огромному столу. Бережно уложив Гермиону на гладкую деревянную столешницу, он начал целовать хрупкие плечи, трогательно выступающие ключицы, длинную шею, щекоча нежную кожу возбуждённым бормотанием:
— Ну, нет, дорогая… Так быстро ты от меня не отделаешься… Два раза – это совсем не то, что я для тебя запланировал…
Ловкие пальцы в это время как раз стаскивали с неё трусики.
— О Мерлин… И что же… что ты запланировал… чёртов искуситель? — задыхаясь в чувственной неге, сдавленно выдохнула Гермиона.
— Во-первых, дорогая… Я буду дразнить тебя языком… ласкать и вылизывать… пока не кончишь… А потом… брать сзади, зажимая чувствительный клитор… пока не закричишь, содрогаясь в оргазме на моём столе… Я так люблю твои сдавленные стоны, Гермиона… Они возбуждают меня еще сильнее…
К этому времени Люциус успел лишить её многочисленных ярких цыганских одежд, оставив только золотые украшения. Полностью обнажённая и раскрытая, она лежала перед ним, задыхаясь и постанывая от неудовлетворённого желания. Не в силах выдержать подобного зрелища, Малфой тоже застонал, чувствуя растущее нетерпение. Его пальцы вонзились в истекающее соками влагалище, размеренно двигаясь внутри, и он хрипло продолжил:
— …затем переверну на спину и буду брать тебя снова и снова, раз за разом…
— Сейчас, Люциус… Сделай это прямо сейчас, — задыхаясь словно в горячке, еле выговорила Гермиона. — Не могу больше… Возьми меня… Я так хочу… чувствовать тебя… на себе, в себе…
Шагнув назад, Малфой быстро скинул мантию, рубашку, брюки и совершенно голый встал на колени перед своей сладкоголосой соблазнительницей. Со словами:
— Откройся мне, ведьма, — он развёл её стройные ножки чуть шире и занялся всем, что запланировал, начиная с обещанного поддразнивания.
Томные стоны и хриплые выдохи наполнили комнату, эхом отдаваясь в коридорах усадьбы…
Два часа пролетели незаметно, влюблённым пришла пора прощаться.
Полностью одетые, Гермиона и Люциус стояли посреди рабочего кабинета. Малфой в который раз нежно поцеловал её припухшие губы.
— Ненавижу эти короткие встречи, ведьма. Хочу, чтобы ты осталась… надолго, — шепнул он в маленькое, порозовевшее ушко.
— Ты знаешь, что я их ненавижу не меньше твоего, Люциус. Мы почти готовы нанести решительный удар. А с добытыми тобой сведениями и золотом, которым ты нас снабдил — Гермиона кивнула в сторону бархатного кошеля с галлеонами, — у нас равные шансы на успех. Если мы выиграем, я обещаю, что останусь у тебя так долго, как только пожелаешь, дорогой.
— А если проиграете? — нахмурился Малфой, склонив голову и с наслаждением вдыхая ставший родным запах.
Гермиона вздохнула и, сделав неуловимое движение палочкой, превратилась в цыганку.
— Тогда мы будем пытаться снова и снова, пока не победим.