Цыганка

Шёл 2004 год. Война закончилась шесть лет назад: Волдеморт был убит, его армия разгромлена, а Гарри Поттер и Орден Феникса уже праздновали победу, однако триумф оказался недолгим. Гарри пережил Волдеморта всего на несколько часов: шальное проклятье безвременно оборвало его жизнь.

Из всех возможных это был самый злополучный поворот судьбы. В стране воцарился хаос. Мрачные, подозрительные личности выползли из щелей, в которых отсиживались во время войны, и постепенно взяли Министерство Магии под свой контроль. Потрясённый и растерянный Орден Феникса вынужденно самораспустился. Большинство соратников Поттера были слишком ошеломлены его смертью, чтобы сопротивляться новому порядку. Некоторых бросили в тюрьмы, кто-то вынужденно покинул страну, остальные бесследно исчезли, словно сквозь землю провалившись.

С тех пор в Министерстве всем заправляли деньги. Дорвавшиеся до власти взяточники и хапуги стремились всюду отхватить кусок послаще своими нечистыми руками. Не осталось ничего святого: традиции, справедливость, равенство — всё оказалось втоптано в грязь. Над волшебной Британией безраздельно царствовало золото. Однако это не означало, что действующему режиму никто не сопротивлялся. Конечно же, существовало подполье. Небольшая группа отщепенцев, которые называли себя просто и со вкусом — Сопротивление — пыталась противостоять новоявленному правительству. Кроме того, среди пришедшего к власти господствующего класса сложилась довольно сильная оппозиция, во главе которой, к удивлению многих, встал Люциус Малфой.

Довольно скоро после так называемой «победы» Малфой обнаружил, что, хотя по-прежнему пользуется определённым авторитетом в Министерстве, получает за свои услуги совсем не те суммы, на которые рассчитывал. Кроме того, даже питая сильную привязанность к золоту, ещё больше он мечтал о восстановлении былой репутации. Люциус всегда ценил в людях развитой ум, изящное коварство и следование традициям, а новому правительству явно не хватало всех этих качеств. Честно говоря, Малфоя очень беспокоила вся эта грязная, закулисная возня, жертвой которой в любой момент могли сделать и его. Это и стало главной причиной, заставившей искать пути сотрудничества с Сопротивлением. После многочисленных неудачных попыток ему удалось связаться с лидером подполья. По странному стечению обстоятельств их цели частично совпадали: борцы за свободу нуждались в нём так же, как и он в них. Им нужны были секретные сведения от информатора, который чувствовал бы себя в Министерстве как рыба в воде, а также деньги на подрывную работу. К счастью, Люциус имел возможности обеспечить их и тем, и другим.

Раз в месяц на контакт с ним выходил назначенный Сопротивлением связной, чтобы забрать золото и добытую информацию. На сегодня как раз была назначена очередная встреча. Люциус Малфой сидел на скамейке в мемориальном парке, выстроенном после войны, и ждал. Связной опаздывал, поэтому он начал беспокоиться, не случилось ли чего непредвиденного.

Уже довольно долго Малфой жил в совершенном одиночестве: Нарцисса умерла три года назад, а Драко уехал из страны. Так что по странной иронии судьбы волнующие рандеву, напоминавшие опасную игру, стали для него действительно важны. Существовало, правда, ещё несколько причин, по которым он нуждался в этих встречах…

Вдруг окружающую тишину нарушил звук лёгких, неспешных шагов, и, подняв голову, Люциус увидел молодую цыганку, направлявшуюся в его сторону. Увы, в тот же момент он заметил невдалеке двух прохожих подозрительной наружности.

«Чёрт, министерские ищейки сели мне на хвост!» — выругался он про себя.

Незаметно наблюдая за цыганкой, Малфой ждал, пока та поравняется с ним. Одарённая соблазнительно яркой, даже несколько вульгарной красотой, она выглядела необычайно привлекательно. Вопреки сложившемуся о женщинах этого племени мнению цыганка не была ни высокой, ни худой. Наоборот, её грациозная фигура отличалась пышными формами и изящными изгибами. Абсолютно чёрные, буйные кудри спускались почти до пояса, а изумрудно-зелёные глаза ярко сияли. Она вышагивала медленно, можно сказать, лениво, развратно покачивая роскошными бёдрами и заставляя многочисленные шёлковые юбки заманчиво обвиваться вокруг стройных ног. Ярко-оранжевый атласный топ прикрывал лишь высокую грудь, выставляя на всеобщее обозрение красивый подтянутый живот и стройную талию. Массивные золотые мониста и браслеты покрывали её длинную шею и хрупкие запястья, мелодично позвякивая с каждым шагом.

— Вы ждете кого-то, добрый господин? — спросила цыганка, приблизившись к Малфою.

Люциус кинул на молодую нахалку холодный взгляд и неприветливо процедил:

— Боюсь, это не ваша забота, мисс.

— Ой, сударь, не кричите на бедную девушку, — цыганка, не спрашивая разрешения, уселась на скамейку рядом с Малфоем и кокетливо надула губки. — Хотите, я предскажу вам судьбу по ладони, сэр? Всего за десять галеонов вы будете знать своё будущее так же хорошо, как знаете прошлое, — она смело ухватила Люциуса за запястье, повернув ладонь вверх. — Какие у вас приятные, мягкие руки, добрый джентльмен, — заговорила она снова, не сводя с него глаз.

— Десять галеонов за простое гадание? — протянул Малфой и выгнул бровь в притворном недоумении, хотя ладонь так и не отнял. — Издеваешься? За эти деньги ты должна предложить нечто большее, малышка.

— О, у меня много талантов, сэр, и если позволите, я их вам непременно продемонстрирую. И стоить-то будет всего на несколько галеонов дороже.

Цыганка приподняла его руку и прижалась к ней приоткрытыми губами. Не отводя зелёных глаз от потемневших серых, кончиком горячего языка она проследила линии, очерченные на его сильной ладони.

Приподняв её подбородок, Люциус медленно обвёл большим пальцем бесстыдно приоткрывшийся навстречу небрежной ласке рот.

— У тебя красивые губы, цыганка. Интересно, сколько ты берёшь за полный набор услуг?

Малфой постарался громко и тщательно выговорить каждое слово для двух «случайных прохожих», околачивавшихся неподалёку.

— Двести галлеонов, и сразу же можете распоряжаться моими губами, как вам будет угодно, сэр, — наглая девица ловко втянула его палец в горячий, влажный рот.

— И тебе не стыдно продавать себя?

— Ах, мистер, что же делать бедной девушке, если она — голь перекатная и золото видит только по великим праздникам?

— Сто, — решил поторговаться Люциус.

— О, не будьте таким скупым, мистер. Такому доброму господину, как вы, это не к лицу. Мне нужны золотые монеты, сэр, а вам… — цыганка соблазнительно улыбнулась Люциусу и, обхватив ладонью, через брюки крепко сжала его стоящий колом член. —…нужна я. Сто пятьдесят.

— Договорились! — быстро согласился Люциус и, поднявшись со скамьи, потянул нахалку за собой.

Крепко прижав её к груди, он аппарировал в Мэнор, оставив министерских шпионов с пустыми руками и пересохшими от возбуждающего представления глотками.

Спустя несколько секунд они приземлились в поместье Малфоя, в рабочем кабинете, который представлял собой комнату среднего размера с мягким, рассеянным освещением, льющимся из-за тяжёлых драпировок, закрывавших окна. Из обстановки две вещи обращали на себя внимание: массивный письменный стол красного дерева, занимавший весь дальний левый угол и камин с мраморной полкой. Расположенные вдоль стен стеллажи были доверху заставлены книгами.