Corona Borealis, Саген Александра

Corona Borealis

на обложку

Саген Александра

Шрифт:

Был уже вечер (весь день я провалялся в постели с похмельем), и нас словно магнитом притянуло к обрыву, где внизу тонула в тумане река. Мы попали на потрясающий закат, он окрашивал туманные клубы в медные цвета, а небо - в оттенки алого, золотого и розового. Мы стояли в тени высоких ёлок, вглядывались в этот туман, и поверить не могли, что такая красота вообще возможна. Становилось ощутимо холодно.

Алиса дрожала, обхватив себя руками. Мне хотелось её обнять.

– Слушай, Саш, - вдруг тихо сказала она.
– Я ведь эгоистка?

– С чего бы?
– не понял я.

– Ну, вот так просто беру и уезжаю от семьи, от тебя, от любимой природы, - она вздохнула, и клубочек пара сорвался с её губ.
– Бросаю всех. Разве это не эгоизм?

Я зло усмехнулся в сторону. Нет, Алиса. Ты понятия не имеешь, что такое эгоизм.

– Человек в девятнадцать лет должен бросать семью и уезжать к лучшей жизни, - сказал я.
– Как можно дальше от гнезда, если возможно - в другую страну. Это нормальный порядок вещей и ни в коем случае не эгоизм. Ты всё делаешь идеально.

– Да?

– Конечно.

Мы помолчали. Алиса переминалась с ноги на ногу.

– Саш...

– Ну?

– Знаешь, люблю я тебя...

У меня зазвенело в ушах, но прежде чем я успел что-то ответить, она продолжила:

– Ты - часть моей семьи, моей стаи, если тебе так будет понятнее, - Алиса прижалась к моему плечу.
– И что бы ни случилось, это не изменится. Надеюсь, наша с тобой дружба сохранится до самой старости... ну, пока у тебя не случится шизофрения.

Приоткрыв пересохшие губы, я хотел сказать ей всё, что по этому поводу думаю. Например то, что наша дружба, скорее всего, продлится ровно до того момента, как она пригласит меня в Америку на их с Даниэлем свадьбу. Например, то, что я едва сдерживаю злобу, яд и ревность, когда проскальзывает намёк на то, что он смеет обнимать и целовать её, а о кое-чём другом я даже думать боюсь, боюсь, что тьма, переполняющая меня, просто ворвётся в этот мир первозданным хаосом. Можно, например, сказать, что это и есть настоящий эгоизм - постыдный и зверский, думать такое о человеке, которого любишь. Можно ещё сказать о том, что шизофрения у меня может начаться гораздо раньше, чем она, Алиса, думает, и вряд ли это случится без моей провокации. Можно рассказать, как тяжело на самом деле молчать и делать вид, что всё хорошо, когда всё очень плохо и Титаник явно тонет, молчать просто потому, что не хочется портить эти последние дни лета, омрачать её настроение проблемами одного чувствительного идиота. Можно также упасть ей в ноги и умолять, чтобы она никуда не улетала. Можно сказать всё прямо, вывалить кишки наружу и делай, моя милая Алиса, с ними всё, что захочешь.

Вот только это как-то низко.

К тому же, вероятно, это всё кончится просто ничем, что меня особенно пугает.

Локомотив не остановить рукой, планету не сдвинуть с орбиты. Ты крикнешь водному потоку - остановись!
– но он продолжит уничтожать всё на своём пути, как ни в чём не бывало, возможно, наградив тебя извиняющейся улыбкой перед тем, как снести в щепки твой дом. Ты останешься стоять с беспомощно протянутыми руками, сожалея о своём безрассудном выкрике. Corona Borealis насмешливо сверкнёт с твоего усталого лба.

Поэтому, глядя на заходящее солнце, я молча сжал ладонь Алисы в своей.

– Будешь мне звонить?
– спросила она.

– Буду, - сказал я.