Цирк
Шрифт:
– Я старалась, чтобы в комнатах было как можно больше света.
– Да. Это великолепно.
– Я велела выкрасить стены в светлые тона.
– Великолепно! Великолепно! – сказал уполномоченный.
Они вернулись в гостиную. Эльвира уже распорядилась откупорить несколько бутылок вина, и горничная обошла гостей с подносом, уставленным бокалами. Донья Кармен собственноручно поднесла бокалы почетным гостям.
– Сеньор уполномоченный…
– Благодарю вас.
– Падре…
– Ладно уж, ради такого дня…
– Сеньор алькальд…
Атмосфера в гостиной стала более непринужденной. Гости рассаживались за столы. Цветы на камине наполняли воздух благоуханием роз и жасмина. Медные огненные блики озаряли строгую обивку кресел и плетеную скатерть на столике, тень которого вырисовывалась на полу среди отсветов пляшущего пламени. От бившего в окна золотого солнца изразцы пола блестели, как зеркало.
– Разрешите мне еще раз поздравить вас, – сказал уполномоченный, допив бокал. – Вы создали настоящее произведение искусства.
– Донья Кармен всегда проявляла превосходный вкус, – заявил священник. – Ее цветочный ковер в День тела господня славится как самый лучший в Лас Кальдасе.
– Все сделано с таким вкусом! – продолжал уполномоченный. – Огонь, цветы… флаги… Все продумано до мельчайших деталей.
– Мне известно, что весь год сеньора жила только этим, – объяснил алькальд. – Если бы не ее настойчивость, вряд ли работы были бы завершены к сегодняшнему дню.
– Мне просто стыдно, вы меня захвалите… Если вы будете продолжать, я уйду…
– Не сердитесь, донья Кармен, я ведь прав. Все сделали вы и хунта, а мы только помогали вам.
– Мы в таком долгу перед стариками, – вздохнула она. – Бедненькие, они такие бесприютные…
– Здесь они будут чувствовать себя как дома, – сказал алькальд.
– Как подумаю, что многие из них спали под открытым небом…
– И не говорите, донья Кармен, и не говорите. Как часто эта мысль лишала меня сна.
– Теперь по крайней мере им будет где укрыться, – сказал дон Хулио.
– Бедняги это вполне заслужили. В их возрасте, прожив жизнь, полную трудов…
Подошли другие дамы из хунты, желая поговорить с уполномоченным. Донья Кармен воспользовалась сменой, чтобы совершить триумфальный обход дома до холла. Там оживление все возрастало. Из-за недостатка места некоторые приглашенные остались на улице.
Сияя любезнейшей из своих улыбок, донья Кармен медленно возвратилась в гостиную. В дверях она на несколько секунд задержалась, оглядывая комнату: под люстрами, увитыми гирляндами, гостиная походила на гигантский муравейник.
– Вы впервые в нашем городе? – спрашивала Эльвира сеньора уполномоченного, когда донья Кармен вошла.
– Нет, я уже бывал здесь, давно…
– Вы, вероятно, нашли, что город с тех пор изменился… Туризм…
– Да. Очень изменился.
– Во время войны это было тихое провинциальное захолустье… Теперь жизнь здесь оживилась, да и сам город уже не тот.
– За последний год открылось шесть новых гостиниц, – пояснил алькальд.
– По правде говоря, – сказала Магдалена, – я стою за старину: проще, зато спокойнее.
– В разгар летнего сезона жить здесь совершенно невозможно. На Пасео народу больше, чем на Гран Виа или Рамбласе.
– А танцы под оркестр по ночам…
– А пляжи…
– Туризм имеет свои положительные и отрицательные стороны, – уточнила Лола.
– Да, – сказала донья Кармен. – Он, правда, приносит деньги, но причиняет много зла.
– Хуже всего то, – сказала Магдалена, – что из-за туристов изменился образ мыслей. Молодежь стремится во всем подражать им.
– Скажи лучше, – объявила Флора с таинственным видом, – что скоро нельзя будет спокойно пройти по улице.
– Теперь весь мир увлекается путешествиями. Это нелепо. В мое время путешествовали лишь избранные.
– Люди потеряли стыд, – продолжала флора. – Раньше по крайней мере хоть соблюдались приличия.
– Думаю, – сказал уполномоченный, – то же самое происходит везде. При современных средствах передвижения до любой страны, что называется, рукой подать.
– К нам приходит и хорошее, и дурное. Встречаются и миллионеры, сорящие деньгами, и самые что ни на есть нежелательные лица.
– Послушайте, – сказала красная как помидор Флора, не в силах больше сдерживаться, – на днях под вечер на Пасео…
Сбивающимся голосом она принялась рассказывать о нападении, которому подверглась. Представители власти, опешив, молчали. Мигнув уполномоченному, донья Кармен дала ему понять, что было бы неосторожно ей прекословить.
– Поистине невероятный случай, – сказал он, когда Флора закончила свой рассказ. – Вы не имеете представления, кто это мог быть?
– Ни малейшего, – полыхая, как заря, прошептала Флора. – Когда мой друг отправился искать его, он уже исчез.
– Следовало бы усилить охрану в этом районе, – дипломатично заметил алькальд, чтобы спасти положение. – Из других источников до меня дошли сведения о некоторых сходных случаях.
– Бедной Флоре всегда страшно не везло, – многозначительно сказала Эльвира.
– Кажется, с некоторых пор, – с нажимом произнесла разгневанная донья Кармен, – все проходимцы в городе сговорились не давать ей проходу.